Феодал. Том 5 - Илья Рэд
«Вот это прогулка», — вяло подумал Новиков.
Проблема с глиптом приобрела новый характер. Воняющая туша подмёрзла и теперь ещё и лёд мешал её убрать. Из-за слюней и соплей детёныша, она плотней сцепилась с бивнем. Потап чувствовал, как напряжена и устала шея «слонёнка». Весь этот переход она несла лишнюю нагрузку и ныла.
Из-за этого магзверь не пошёл со всеми питаться, а прилёг, подоткнув под себя ноги и с облегчением опустив голову на землю. Пока его сверстники ели, он жмурил глаза и прерывисто дышал.
«Погоди… Так мамаша меня не учуяла, получается, из-за мертвеца! А ведь и точно — его запах перебил мой».
Потап сглотнул и посмотрел на безжизненное тело транспортного глипта. Когда он замёрзнет окончательно, запах исчезнет, и тогда другие маммотумы распознают чужака.
Жалко, конечно, магзверя, но голод сейчас диктовал немного другие мысли — в люльке совершенно точно были припасы! А также стяжень, лекарства и порошок для костра. Свои личные запасы шариков Потап в панике съел ещё после первых сражений — у него из ушей пошла кровь после артиллерийского залпа. Как назло, оказался рядом с расчётом и не открыл рот.
«Как бы до него добраться незаметно?»
Глаза жадно изучали коробку. Почти всё оружие с неё слетело, но один топор остался. Топор. Это уже что-то. Также у него был с собой короткий меч и перчатка-линза. С таким набором чисто теоретически можно побороться за жизнь…
«Нет, я не воин, кого я обманываю?»
Ни сил, ни навыков — дохлая затея. На снежных равнинах он даже убежище себе не сможет выкопать, а его бесполезная магия без контакта с почвой и растениями закончится от пары использований.
«Бесполезная ли?»
Новиков заставил себя отвернуться от манящей люльки и понаблюдал, что делают другие детёныши. Старая, опытная самка вспорола слой вечной мерзлоты бивнем, сделала небольшое усилие, проталкивая его ещё глубже, и пошла плугом, оставляя за собой борозду. Радостные семиметровые «малыши» тут же столпились у края и запустили вглубь свои хоботы.
«Они что землю едят?» — не понимал Потап, потому что складывалось впечатление, что да — они чавкали грязью, да так аппетитно, что желудок стянуло в ответ.
Рядом с прилёгшим «слонёнком» мать насыпала горсть, чтобы он тоже поел, но тот не хотел. Хобот маммотума потолкал вбок сына, но это не произвело никакого действия. Весь оставшийся день стадо провело за трапезой. Они ели, и ели, и ели, пока сумерки вокруг не сгустились. Солнце зашло, и наступила тьма. От тел шёл пар. Довольные магзвери располагались на ночлежку, кучкуясь друг с другом, только вокруг прокажённого «слонёнка» никого не было. Звериным чутьём окружающие понимали — это больная особь и её надо опасаться.
Неожиданной проблемой стали большие кучи испражнений. Одна из них с громким чавканьем упала рядом и растеклась, отдавая паром. Спасибо шерстяной мамаше за это. Через час вся гадость замёрзнет и останется напоминанием стоянки маммотумов.
Для другого это событие могло быть неприятным, но Потап словил откровение: вот оно его спасение! Конечно, спорно, но… Жить, блин, хочется. Эта штука даст ему материнский запах.
«Ого, да у него жар!» — руки мага почувствовали, как нагрелась кожа, детёныш спал, но сон его был беспокойным.
«Была не была».
Потап встал, подволачивая ногу, и пока огромная какашка не замёрзла, сиганул в неё. Последней его мыслью перед погружением было: «Я никому об этом никогда не расскажу».
Увязнув с головой, он в панике ощутил, что консистенция то густая, как верхний слой болота, а ещё она постепенно твердела. Погибнуть вот так внутри чьей-то лепёшки — это перебор. Потап замельтешил руками и ногами, выбираясь наружу. Благо он приземлился с краю и вскоре вылез из ароматного плена.
Вытерев руки о снег и очистив лицо, он достал из-за пазухи платок и помог им себе. После насмешки над актом гигиены он осмотрелся. Никто ничего не заметил.
Слабость маммотумов — ночное время. Они могли только слушать или чуять запахи. Так как Потап был в центре стада, тут и там раздавалось урчание, сопение, почёсывание, махание хвостом, чавканье и прочие постоянные звуки. Вычленить среди них маленького человечка — это задача со звёздочкой.
Новиков прошмыгнул к трупу глипта и аккуратно достал оттуда закреплённые ремнями сумки, топор перекочевал за пояс, также на дне осталась парочка стрел. Их он тоже забрал — лишними не будут. В условия дефицита снежной пустыни любой кусок дерева или железа — это подарок судьбы.
Немедленно достав из сумки еду, он вцепился зубами в пеммикан, ощутив рыбный вкус. Не самая лучшая пища после голодовки, но тут всё не для слабых желудков. Заставив себя не обжираться, а экономить запасы, Потап закончил приём пищи куском мёда в сотах.
Ощущая, что начинает замерзать, он повесил сумки на плечи и с вылеченной ногой без проблем забрался на лихорадящего детёныша. Там на спине холод прекратился, но запах… О нём лучше тактично умолчать. Каким-то образом Потап умудрился уснуть.
Весь следующий день стадо продолжало жрать. С их-то массой это единственный выход из ситуации. Живёшь, чтобы есть. Суровая природа Межмирья.
«Слонёнку» становилось всё хуже. Он весь день не поднимался и к еде не притрагивался, тратя энергию на борьбу с заразой. Всё, что смогла для него сделать мать — это вырыть отдельную ото всех борозду и насыпать рядом земли.
Ночью Потап опять спустился на разведку. Его интересовала земля с профессиональной точки зрения. Что же в ней такого и почему лохматые магзвери поедают еë тоннами?
Спустившись в борозду, он присел и топором обнажил промёрзший кусочек. Из-за хорошей лунной погоды он смог внимательно рассмотреть комья.
«Что это за сероватые штуки?»
Потап достал перчатку-линзу и произвёл пару манипуляций, чтобы подтолкнуть жизнь к росту. Ничего необычного, простейшее заклинание стихии растений. В обычных условиях оно пробивало в почве росток, но тут… Что-то ненормальное! Серые нити набухли за секунды, как губка, впитывая в себя живительную магию.
Появились толстые ножки, а потом вширь поползли шляпки, достигнув метрового размера. Да это грибы! А серые нити — мицелий! Маммотумы каким-то образом находили мицеллиальные поля и подъедали их. Вот почему они не останавливались так долго — не было источника пропитания.
Шляпки холодолюбивого гриба стелились, а не росли вверх. Вес достиг порядка тридцати килограмм, продолжая увеличиваться, и всё это за кроху магической энергии. Потап потащил один из них к своему больному маммотуму и оставил перед носом, когда масса шляпки
