Иные миры. Средиземноморские уроки бегства от истории - Федерико Кампанья
В нескольких шагах от пункта назначения мы садимся на засыпанную гравием грунтовую дорогу. Мы вдыхаем запах этой границы между городом и селом, где поле ведет к тюрьме, а полицейские и фермеры соседствуют друг с другом. Ритм нашего колеблющегося дыхания – тот же самый, что в начале времен породил бога-дитя Амона из вод Нун и всколыхнул шипы Апопа, змея разрушения. Мы вдыхаем теплый средиземноморский воздух и выдыхаем пребывающий в нем дух. Традиции, вместилищем которых мы стали, истории, поведанные нам, сквозь наши ноздри выходят наружу и парят, а затем просачиваются через колючую проволоку и проскальзывают в узкие окна центра содержания мигрантов. Подобно тому как древние верили, что всякая стихия стремится к отведенному ей природой месту, огонь – вверх к солнцу, земля – вниз под своей тяжестью, традиция средиземноморского воображения покидает нас, чтобы найти пристанище среди своих законных наследников. Она тонет в духоте переполненной камеры, где будущее предстает миражом или угрозой, дабы вновь произрасти на плодородной почве умов, изгнанных из собственного дома.
17
Здесь, между зловещей тишиной центра временного содержания мигрантов и доносящегося с шоссе эха дорожного движения, каждому из нас тоже пора идти своим путем. Я оставляю вас на этой пыльной проселочной дороге, пока день клонится к вечеру, а тени колосьев пшеницы удлиняются одна за другой. Я оставляю вас здесь, чтобы вы могли сами сделать следующий шаг. Возможно, вы дождетесь подходящего момента, когда можно будет взобраться на стены и перерезать решетки камеры, а может быть, повернете назад, снова пройдете через поля и выберетесь на шоссе в стремлении к комфорту современного города.
Когда история близится к завершению, автору следует оставить читателей и героев наедине. Ведь именно благодаря героям – а не автору – история добралась до этого момента, пока они тащили ее на своих плечах, подобно водоносам. Это герои устроили так, что воображаемые миры появлялись на страницах книги, и своим единым дыханием оживляли мертвые буквы. И теперь, когда судно нашего путешествия пристало к берегам сегодняшнего дня, именно вам, читателям и героям, предстоит продолжить его вместе после того, как будет перевернута последняя страница книги. Что до автора, то его роль можно уподобить лишь свету, падающему на сцену, и половицам, из которых состоят ее подмостки.
Итак, я встаю на ноги, отряхивая со своих брюк пыль и гравий. По одну руку остается центр содержания мигрантов, по другую – силуэт шоссе, и я иду вперед, навстречу темнеющему небу. Быстро надвигается вечер, и редкие очертания деревьев всё больше сливаются с плантациями. Я не смею повернуть голову назад, помня о присутствующем в любом мифе предупреждении, что в конце истории нельзя оглядываться. Я верю в темноту, в её умение увеличивать глубину пространства и превращать любую поверхность в выход за пределы мира.
И пока я продолжаю свой путь, мои мысли возвращаются к еще одному вечеру, много десятилетий назад, когда я тоже с замиранием сердца ждал наступления темноты. Моя семья жила тогда в старой квартире в Милане, я только что пошел в школу. Помню, что в моей комнате было прохладно и я дрожал в своей пижаме, на цыпочках подкравшись к подоконнику и с ожиданием глядя на улицу. В комнату вошла мама – еще молодая, какой она всегда остается в моих воспоминаниях, – и уложила меня в постель, плотно подоткнув простыни и посоветовав как следует закрыть глаза. Это была ночь накануне второго ноября, особенная дата для нас, сицилийцев. В эту ночь покинувшие наш мир родственники приходят навестить живых со сладостями и маленькими подарками. Я настоял, чтобы окно оставалось открытым, иначе как они смогут попасть в мою комнату и положить подарки в совершенно пустую, словно раскрытая ладонь, тумбочку у кровати? Мама выключила свет, и я зажмурился, чтобы поскорее заснуть. Я немного боялся увидеть мертвых.
Утром тумбочку осветили слабые лучи солнца. На ее крышке из искусственного дерева красовалась россыпь марципановых каштанов, айвы, ягод рябины – всё в теплых сверкающих тонах. А посреди них величественно возвышался главный подарок: иль пупо ди дзуккеро, сахарный рыцарь размером с мою голову, с серебряным щитом и красным плюмажем, который восседал на коне, вставшем на дыбы посреди едко-зеленой травы. Голова его была повернута набок, а улыбка выглядела как привет от мертвецов. Я смотрел на него, завороженный, едва осмеливаясь прикоснуться к сахарным доспехам и облизать пальцы, испачканные красителем. Мне говорили, что мёртвые прячут частицу своей души внутри похожих сахарных фигурок и будут только рады, если я их съем, потому что их жизнь продолжится во мне. Не помню, сколько времени прошло, прежде чем я набрался храбрости откусить кусочек рыцаря, но я до сих пор ощущаю ту невыносимую сладость сахара, смешанную с горьким запахом миндального масла, – непостижимый вкус, одновременно приторный и отталкивающий, вместе с которым мертвые вселялись в живых. Я сел на кровати, тщательно пережевывая рыцаря, несмотря на подступающую тошноту. Остаток того дня я сохранял повышенную бдительность, ожидая ощутить присутствие мертвых, которых я только что проглотил. Они доверили мне, ребенку, важнейшую миссию – перенести частичку иного мира в наш мир. Но тогда так ничего и не случилось: этот день, как и любой другой, шел своим чередом, и к вечеру меня не покидало неприятное ощущение, что я не смог выполнить их просьбу.
И вот, спустя много лет, в этой книге, которую вы прочли, я предпринял всё возможное, чтобы это произошло.
Благодарности
Работу над этой книгой можно сравнить с долгим путешествием, которое не состоялось бы без помощи множества людей и организаций.
Поддержку исследовательской работы для глав 1 и 4 оказала Школа перспективных исследований Института Варбурга (Лондон), предоставив стипендию Фрэнсис Йейтс при содействии профессора Билла Шермана и профессора Джона Треша под руководством профессора Чарльза Бёрнетта.
Исследовательская работа для глав 2 и 3 была профинансирована Музеем современного искусства в замке Риволи (Турин) в рамках стажировки при содействии Каролин Христов-Бакаргиев.
Исследования для глав 5 и 6 были профинансированы фондом LUMA в Арле в рамках стажировки при содействии Майи Хоффманн и Вассилиса Ойкономопулоса.
С самого начала эта книга получила горячую поддержку прекрасного редактора издательства Bloomsbury Лайзы Томпсон, которая помогала совершенствовать текст на всех этапах работы (за что я также благодарен Ханне Уилкс). Неоценимую помощь при подготовке предложения о публикации книги оказал мой друг Лео Холлис из издательства Verso. Важные советы по улучшению
