Олег Кубякин - Демонтаж
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
Приводить оригинальный текст грамоты, возможно, не представит интереса, потому как не все еще сегодня на Руси настолько владеют латинским языком, чтобы читать его в готическом исполнении. Мы лучше приведем результаты прочтения и палеографического анализа изложенного в грамоте исследователем Д. А. Дрбоглавом:
«Текст грамоты написан мелким готическим обиходным курсивом, на латинском языке. Первые три строки содержат 1 и 2 параграфы 94-го псалма Давида из Ветхого Завета. Текст не обнаруживает расхождений с каноническими текстами 94-го псалма в изданиях Библии на латинском языке. Четвертая строка содержит указание следующих одна за другой частей литургического комплекса, связанного с Девой Марией. Пятая строка переводится как: «Книги священного Завета. В апрельские календы — три чтения из Евангелия». Шестая строка содержит текст: «Бог есть и…».
Детальный анализ всех частей позволяет высказать соображения, подводящие к датировке написания грамоты».
В разделе датировки у Д. А. Дрбоглава делается такое предположение:
«Над буквой «i» еще не заметно последовательного использования точки, в то время как ее наличие могло бы более убедительно свидетельствовать о XV веке, как о более вероятном времени написания грамоты… Конец XIV начало XV веков представляется наиболее вероятным временем составления грамоты № 488».
Вот теперь всем видно и понятно, раз тут аж два псалма нашли, значит, торговал означенный Новгород со всей ивановской, в смысле со всем миром. Разве поехали бы эти готические мужики в какое захолустье? Им непременно центр всей торговли подавай. И правильно! Чего мелочиться?
Откуда же эти смелые готические мужики к нам на Русь пожаловали? Кто их сюда, интересно, направил? Судя по тому, что двор у нас не остготский и не вестготский, значит, прибыли они не иначе как из IV века новой эры. И направил их, стало быть, не ниже чем сам Германарих. Хотя вот неувязка, Германарих хоть и долго прожил, говорят до ста лет, но тут другое измерение получается. С IV века до XIV не сто, а целая тысяча выходит. Не мог старик столько протянуть, да и готические мужики, пожалуй, тоже.
Может, историки готических мужиков с готическим стилем перепутали? Действительно, был такой стиль в архитектуре Европы, наравне с мавританским, арабским, перпендикулярным и т. п. Только этот стиль торговать не ездил. Он больше по заборам сидел и еще из него крыши делали. А вот чтобы пеньку на воск менять, так этого за ним не замечалось.
Тогда, если никаких готических мужиков в XIV веке существовать не могло, откуда же Готский двор взялся? С чего это историки двор Готским решили обозвать? Так тут все просто. Помните, как псалмы написаны? «Мелким готическим обиходным курсивом». Вот и вся разгадка. Как только кто-то выронил бересту с «мелким готическим курсивом», так двор сразу и стал «Готическим», а захолустье, естественно, центром европейской торговли.
Чтобы внести для читателя некоторую ясность с Готским двором, поясним, что «Готский двор» — это всего лишь неудачная попытка привязать Новгород (на Волхве) к торговле с Готландией, основным партнером которой в торговых делах на самом деле являлся Смоленск.
«Смоленск имел знатную торговлю с Ригою, с Готландиею и с немецкими городами, чему доказательством служит договор, заключенный с ними смоленским князем Мстиславом Даниловичем в 1228 году».
Так что Смоленск, а не Новгород (на Волхве) заключал договора о торговле с европейскими соседями. Весьма интересным и показательным нам представляется окончание текста договора 1228 года:
«5. Когда смоленский князь идет на войну, то ему не брать немцев с собою, разве они сами захотят участвовать в походе. И россиян не принуждать к военной службе в земле немецкой.
6. Епископ Рижский, мастер Фолкун и все другие рижские властители признают Двину вольною, от устья до вершин ее, для судоходства россиян и немцев. Если — чего Боже избави — ладия русская или немецкая повредится, то гость может везде пристать к берегу, выгрузить товар и нанять людей для вспоможения; но им более договорной цены с него не требовать.
Сия грамота имеет для Полоцка и Витебска то же действие, что и для Смоленска. Она писана при священнике Иоанне, мастере Фолкуне и многих купцах рижского царства, приложивших к ней свои печати…»
Сведений же о подобных договорах с участием Новгорода (на Волхве) история не содержит. Новгородский двор, который историкам неймется представить торговым, можно было бы обозвать «Готландским», а не «Готским». Да вот беда, «готландского обиходного курсива» в природе никогда не существовало.
Имеется множество упоминаний об интенсивном участии Пскова в делах торговых. Это не может вызывать сомнений, поскольку Псков имел непосредственный выход в Финский залив Балтийского моря через Чудское озеро и Нарву.
Упоминание в смоленском договоре 1228 года Полоцка не случайно, ведь именно через Полоцк и Витебск, стоящих на Двине (Даугаве), проходил настоящий «Великий торговый путь из варяг в греки».
* * *Говоря о берестяных грамотах, уместно привести высказывание Андрея Анатольевича Зализняка, известного российского лингвиста:
«Любопытное отклонение состоит в том, что все-таки есть некоторые более длинные письма, нарушающие принцип лаконизма. Это, как правило, женские письма. Они в иной тональности, и нет ограничения на кратчайший объем. Надо сказать, сам факт, что какие-то письма написаны женщинами, был чудовищным сюрпризом для историков. Представить себе, что была хотя бы одна женщина, не княгиня, а просто новгородская жительница, которая умела писать, совершенно не входило в традиционные понятия историков».
Не только грамотные женщины, но и грамотные люди низшего сословия не укладывались в сознание многих историков до того момента, как обнаружили первую берестяную грамоту. Мы уже обсуждали, какими низкоморальными уродами ученые показывают наших предков, в полной мере это относится и к вопросам грамотности. Берестяные грамоты самим своим существованием доказали беспочвенность подобных суждений.
Хотя и тут находятся «мудрецы», которые утверждают, что берестяные грамоты — это всего лишь свидетельства трудов профессиональных писцов. Якобы в ходу была привычка обращаться к профессиональным писцам, с целью продиктовать кому-нибудь письмо, а те за небольшое вознаграждение с удовольствием это исполняли.
Подобные сомнения рассеивают даже не сами берестяные грамоты, а «орудия», которыми эти грамоты писались, — железные, бронзовые, костяные стержни-писала. Таких писал на одном только Неревском раскопе найдено свыше семидесяти. Далекий предок авторучки был не редким предметом, а такой же бытовой вещью, как гребень или нож. Наивно думать, что семьдесят писал потеряно в одном месте профессиональными писцами. Они потеряны людьми, жившими здесь и писавшими письма без посторонней помощи.
Еще один аргумент в пользу поголовной грамотности, который сможет понять и оценить истинно русский человек: каменные стены церквей покрыты древними процарапанными надписями.
Такие надписи, их называют «граффити», в изобилии испещрили стены Софийского собора, знаменитых церквей Спаса-Нередицы, Федора Стратилата, Николы на Липне и многих других. Часть этих надписей носит служебный характер. Например, в церкви Николы на Липне в алтаре, где во время богослужения помещались священнослужители, на стенах записаны дни поминания умерших. Но большинство надписей находится там, где во время службы помещались не церковники, а прихожане.
В. Л. Янин пишет об этом так:
«Своим происхождением такие граффити обязаны скуке церковного обряда. Вместо того чтобы молиться, прихожане извлекали из кожаных чехлов свои «перья» и царапали стены. Порой надписи благочестивы: «Господи, помоги рабу своему», но чаще мысли владельца «писала» были далеки от благочестия. Он оставлял деловые записи, подобные записям на бересте. Так, на стенах церкви Спаса-Нередицы нацарапано: «На Лукинъ день взяла проскурница пшеницю», «Лазорь писал грамоту». Или рисовали картинки. Или кто повторял азбуку, особенно если ему было немного лет. И во всех случаях инструментом для письма по штукатурке служил стержень, применявшийся для писания на бересте. Вполне понятно, что до открытия берестяных грамот обилие надписей, процарапанных на церковных стенах, казалось загадочным, а в орудии письма на штукатурке предполагали шило или обычный гвоздь».
Берестяные грамоты не были узко новгородским явлением. Они широко употреблялись на Руси. Берестяные грамоты найдены в Смоленске, где работала экспедиция Московского университета под руководством Д. А. Авдусина. Экспедиция Г. П. Гроздилова обнаружила древние берестяные тексты в Пскове. С 1966 года экспедиция Института археологии ведет успешные раскопки в Старой Руссе. В 1980 году берестяную грамоту нашел при раскопках в белорусском городе Мстиславе археолог Л. В. Алексеев. В 1983 году первая находка была сделана в Твери.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
