Арно Леклерк - Русское влияние в Евразии. Геополитическая история от становления государства до времен Путина

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103

Слишком упрощая ситуацию, западные СМИ интерпретировали меры, принятые против олигархов, как сигнал их замены на силовиков – людей, которые, как и Владимир Путин, бывший полковник КГБ, а затем глава ФСБ[169], происходили из силовых ведомств. На самом деле эта позиция не соответствует действительности. Мы видели, как нейтрализация некоторых олигархов не исключала компромисса, который власть устанавливала с другими, поскольку правящая российская верхушка не смогла бы существовать, будучи составленной исключительно из сотрудников спецслужб. Тем не менее некоторое число людей, имеющих реальное влияние на Владимира Путина, относятся именно к разряду последних[170]. Речь идет, среди прочих, о Сергее Иванове, Владимире Устинове, Сергее Пугачеве, Викторе Иванове и Игоре Сечине – лицах, приближенных к президенту. Как и Путин, уроженец Санкт-Петербурга, генерал Службы внешней разведки Сергей Иванов является вдохновителем политики безопасности. Специалист в области международных отношений и Северной Европы, этот бывший сотрудник КГБ добился автономии для Совета безопасности РФ (Совбеза), что соответствовало желанию президента умиротворить различных «силовых министров» и избежать их «ссоры» из-за рычагов управления. Виктор Иванов – заместитель главы президентской администрации, он несет ответственность за важные назначения и координирует рабочую межведомственную группу, специализирующуюся на борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями. Он был заместителем Путина, когда тот возглавлял ФСБ. Бывший сотрудник ГРУ, Игорь Сечин вместе с Путиным с 1990 г. Последовал за ним в Москву в 1996 г. Именно он отбирает информацию и документы, предназначенные президенту, а также представляемые ему проекты указов. Еще один петербуржец, Николай Патрушев, сменил Путина на посту главы ФСБ и с момента своего прихода в КГБ в 1975 г. занимался проблемами экономической безопасности, которые, как мы можем это заметить, оцениваются Путиным как исключительно важные.

Виктор Черкесов, директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, имеет звание генерала и тоже выходец из «силовых» структур. Как Сергей Иванов и Николай Патрушев, он также является доверенным лицом президента. Евгений Муров, глава Федеральной службы охраны, отвечает за личную безопасность президента, участвует в коммерческих и промышленных переговорах. Этот список «приближенных», пользующихся доверием президента, можно дополнить Юрием Шевченко, личным врачом Путина, известным хирургом и генералом медицинской службы, как и остальные, выходцем из Санкт-Петербурга. Однако было бы преувеличением предположить, что это окружение после того, как были обузданы олигархи, обладает всей полнотой власти, поскольку Владимир Путин заинтересован в том, чтобы сохранять определенное равновесие между различными группами[171]. К этим группам относятся также олигархи, отказавшиеся от вмешательства в политику, либеральные экономисты и юристы родом из Санкт-Петербурга, близкие к Путину или Анатолию Собчаку – такие как Дмитрий Медведев, исполнявший обязанности премьер-министра, а затем, в течение четырех лет, президента, являясь «исполняющим обязанности» Владимира Путина, ставшего на этот срок премьер-министром.

Ежегодно добывая 298 млн т угля (5-е место в мире), 494 млн т нефти (2-е место) и 527 млрд куб. м природного газа (1-е место в мире), к которым нужно добавить около триллиона киловатт-часов электроэнергии, Россия является энергетическим гигантом. Стоит вспомнить знаменитую формулу Ленина, согласно которой «коммунизм – это Советская власть плюс электрификация всей страны», культ шахтера Стаханова, звание «героя труда», гигантские плотины через Днепр и Волгу – все, что символизировало новый советский строй. Эти символы можно рассматривать как нарочно созданные искусной пропагандой, однако за невероятными перспективами, которые становились гимном созиданию и победе человека над природой, кроется одна данность – неисчерпаемые российские природные ресурсы. Мир нуждается в энергии, и этот спрос увеличивается по мере вхождения в мировую экономику развивающихся стран, тогда как в некоторых регионах, традиционно являвшихся источниками энергии, ресурсы постепенно иссякают – в тот момент, когда эксплуатация новых месторождений в техническом и экономическом плане становится все более сложной. Россия, конечно же, имеет серьезный козырь, который она методично использует как явное геополитическое преимущество. Добыча и поставка нефти нуждающимся в ней странам на протяжении последних нескольких лет стали главными вопросами в соперничестве за мировое влияние и могущество.

Англосаксы в первой половине XX в. не ошибались: их «управленцы» контролировали бóльшую часть добываемого и продаваемого черного золота. Мы знаем, как соотношение сил постепенно изменилось в пользу стран-производителей, однако контроль над перевозками и сбытом продукции по-прежнему находился в руках крупных западных компаний. В состязании, начавшемся после распада СССР и ознаменовавшемся открытием новых месторождений в каспийском регионе, Сибири и Арктике, расклад сил изменился, и российская власть использует свои возможности, стремясь реализовать мировую стратегию экспорта нефти. Россия является ведущим экспортером газа в мире, располагая наиболее значительными месторождениями, намного опережая в этом Иран, и вторым в мире – после Саудовской Аравии – экспортером нефти[172]. Она получает прибыль благодаря росту цен, связанному с появлением на рынке новых стран-импортеров, чьи потребности растут пропорционально темпам их развития. Страна-экспортер, Россия понимает, что новые возможности, открывающиеся перед ней, связаны с развитием азиатских стран, в то время как импортерам нефти приходится учитывать рост цен, вызванный растущим на мировом рынке спросом. Новая геополитическая ситуация, порожденная распадом СССР и обретением независимости странами, через которые поставляется газ в Европу, усложнила задачу, стоящую перед российской властью. Необходимо было принимать взвешенную стратегию, рассчитанную на долгосрочную реализацию, чтобы новая Россия смогла найти средства на возвращение своего веса и влияния в Европе и на обширном евразийском пространстве. Согласно Давиду Тертри[173], «Российское государство стало контролировать энергетический сектор за счет интересов олигархической системы, сложившейся в 1990-е гг. В первую очередь этот контроль осуществляется с помощью государственных монополий, отвечающих за транспортировку ресурсов: “Газпрома”, управляющего поставками газа, “Транснефти”, контролирующей нефтепроводы, а также с помощью национальной железнодорожной компании РЖД, которая в равной мере играет важную роль в экспорте нефти… Контроль над экспортом нефти позволил России вернуть себе независимость от феодалов, управлявших экономикой (олигархов), и вес в глазах международных игроков, заинтересованных в российских ресурсах… Нефтяные компании, принадлежавшие олигархам, были нацелены на быструю прибыль, разбазаривая резервы страны и не осуществляя каких-либо инвестиций в разработку новых месторождений. “ЮКОС” стал архетипом этой краткосрочной логики, и если бы все компании последовали этому примеру, в будущем у России не осталось бы практически никаких запасов нефти». Поэтому Кремль прежде всего решил взять под контроль добычу нефти и газа, начав с «Газпрома» – основного мирового поставщика природного газа, составляющего 8 % ежегодного российского ВВП и 20 % доходов федерального бюджета. Помимо национализации, постепенно осуществленной после прихода к власти Владимира Путина, российское правительство вернуло себе федеральные полномочия, касающиеся эксплуатации подземных недр, которые Борис Ельцин раздал местным властям, что привело к слиянию региональных номенклатур и олигархических групп на фоне роста коррупции. Защищенная ядерным арсеналом, способным сдержать любого потенциального агрессора, Россия выступает как единственная держава, экспортирующая нефть и газ, сохраняя при этом полную независимость. Возможность поставлять свою продукцию через развитую сеть нефте– и газопроводов согласуется с упрочением Россией своей «континентальной» позиции, что сочетается с выводами Маккиндера, пророка «постколумбовой эры», провозгласившего грядущее возвышение больших территорий объединенной Евразии в пику американской талассократии и былым преимуществам морских путей, которые начиная с XVI в. были напрямую связаны с географическими открытиями.

Желая извлечь выгоду из сложившейся ситуации, Россия должна смириться с недоверием, которое обнаруживается у ее ближайших соседей, обеспокоенных ростом российского «неоимпериализма», способного с помощью энергетического шантажа восстановить традиционные сферы влияния бывшей царской, а затем советской России. Именно в этой перспективе Россия пошла на неожиданное сближение с Германией, покупающей треть всей русской нефти и 40 % всего объема добываемого газа; эти цифры имеют все шансы вырасти, если Берлин решит в скором времени отказаться от использования ядерной энергии. Квинтэссенцией немецко-российского сотрудничества, безусловно, стало строительство в Европе газопровода «Северный поток», тогда как прежний канцлер Герхард Шредер стоит во главе консорциума, отвечающего за его строительство. Связи, установленные с немецкими компаниями, занимающимися этой деятельностью, особенно «Рургазом», облегчили для России задачи по приобретению газовых компаний в странах Балтии, ставших еще более зависимыми от российского газа, несмотря на то что их отчасти успокаивает присутствие немецкой стороны. Давление, оказанное в 2004 и 2007 гг. на Беларусь, позволило «Газпрому» приобрести половину акций «Белтрансгаза», белорусской компании, контролирующей национальную газовую сеть[174]. Другая конфронтация возникла у России с Украиной после победы в Киеве «оранжевой революции»: украинцы потребовали оплатить транзит газа, а не поставлять его, как прежде, в счет стоимости транзитных услуг. Россия отреагировала увеличением цен на поставку газа Украине до европейского уровня, то есть намного дороже, чем ранее. Разразившийся в январе 2006 г. кризис, связанный с прекращением поставок газа на несколько дней, привел к соглашению в пользу России, навязавшей Киеву свои тарифные условия. Главным требованием стало, чтобы поставки газа осуществлялись через компанию «РосУкрЭнерго» (50 % акций которой принадлежит «Газпрому»), контролирующую переброску среднеазиатского газа, – таким образом, у Украины больше не осталось выбора. Второй кризис, произошедший в январе 2009 г., был связан с противостоянием между украинским президентом Виктором Ющенко и премьер-министром Юлией Тимошенко и вновь завершился в пользу «Газпрома», сумевшего добиться новых успехов на украинском газовом рынке. Ему удалось это сделать за счет «Нафтогаза», национальной украинской компании, которая в конечном счете почти оказалась на грани банкротства.

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103