Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла - Филипп Матышак
Зато нам известно, что в более позднее время илотов действительно вооружали: на исходе V в. до н. э. в годы Пелопоннесской войны 700 илотов-гоплитов сопровождали спартанского полководца Брасида в походе во Фракию. Правда, Брасид позаботился о том, чтобы вооруженные илоты составляли лишь малую часть его огромного войска, к тому же он вел их в дальний поход.
Хотя нам ничего не остается, как поверить Геродоту, что спартанская армия имела в своем составе много илотов, альтернативная гипотеза может состоять в том, что оружие в руках держало лишь их незначительное меньшинство — если таковые вообще были. Остальные могли выполнять обязанности прислуги или состоять при обозе. Вспомним, что спартанцы и в мирное-то время не слишком стремились лично заботиться о бытовых нуждах, а на войне и подавно не видели смысла обходиться без посторонней помощи — кашеваров, кузнецов, прислуги. Более того, не стоит думать, что все состоявшие при армии илоты обязательно взрослые мужчины. Возможно, их потому и было так много, что вся грязная работа в лагере выполнялась именно женщинами и подростками из илотов, к тому же они стали бы очень удобными заложниками на случай, если остававшимся в Спарте мужчинам-илотам вдруг пришло бы в голову поднять мятеж, пока спартанская армия воюет на чужбине.
Глава 10. На пути к Марафону
После подавления Ионийского восстания (499–493 гг. до н. э.) греческие города Малой Азии накрепко застряли в руках Персидской империи. Далеко не случайно, что Ионийское восстание заставило персидских правителей обратить взоры на материковую Грецию, откуда повстанцы получали такую сильную поддержку. Не в добрый час Греция привлекла внимание персов, ибо те только и искали, какие бы еще земли покорить.
В то время Персидская империя Ахеменидов (так ее правильно называть) приближалась к расцвету своего могущества, ее владения простирались от Центральной Азии до Средиземноморья. Но куда ей было расширяться дальше? К северу не имело смысла, там лежали пустынные уральские степи, а к востоку от них — места еще более неприветливые и бесплодные. Южнее плескались воды океана, а на востоке империя упиралась в горный массив Гималаев.
Египет к тому времени уже пал и был покорен, так что в плане дальнейшей экспансии персидским правителям оставались всего два интересных варианта. Можно было завоевать Индию, а можно — Европу, и в последнем случае, разумеется, начать с Греции. Индия экономически процветала, обладала огромным населением и была очень хорошо вооружена. В сравнении с ней Греция выглядела намного более легкой добычей: с точки зрения персов, она представлялась маленькой и относительно неразвитой. А что было еще удобнее для их целей — раздробленной на множество городов-государств, которые можно покорять по отдельности, один за другим. Персия уже и глашатаев во все эти полисы разослала с требованием покориться власти царя царей. Пускай некоторых глашатаев ждал спартанский прием (мы же помним, что спартанцы сбросили посланца в колодец), многие другие, напротив, были встречены учтиво или даже радушно.
Дело в том, что ряд греческих городов видели в персах не столько экзистенциальную угрозу независимости Эллады, сколько свой шанс, опершись на их могущество, разделаться с ненавистным соседом. Например, не успела Спарта категорически отвергнуть дипломатические прелюдии персов, как Аргос немедленно принял их сторону и неуклонно сохранял нейтралитет, даже когда персидские армии вторглись в материковую Грецию. Жители острова Эгина тоже, как мы видели, охотно склонились к предложению персов, чем разъярили афинян и спровоцировали поход спартанцев под предводительством царя Клеомена на свой остров.
Такой разнородный прием обнадежил персов, дав понять, что им не придется иметь дело с объединенной Грецией и что следующий шаг имперской экспансии они смогут осуществить малой кровью, захватывая каждый греческий полис поодиночке, когда выдастся удобный случай. И понятно, не приходилось сомневаться, кто у персов числился первым номером в списке «приговоренных». Конечно, Афины, поскольку Афины не только оказывали поддержку восстанию ионийцев, но и провозгласили себя его лидером. Причем в то время Афины с Персией уже находились в состоянии объявленной войны, и было лишь вопросом времени, когда у персов дойдут руки подвергнуть афинян ужасным карам, коих те, по их мнению, заслужили.
На самом деле Персия вторглась в Грецию непосредственно после подавления Ионийского восстания. Правда, сами греки не сразу заметили это, поскольку персы сначала двинулись через Фракию к Македонии, а греки классической эпохи вели серьезные споры о том, заслуживают ли македоняне того, чтобы считаться настоящими греками. Что до спартанцев, то, угнездившиеся в безопасности под защитой гор на другом конце Эллады, они считали, что персидская угроза как была, так и остается чем-то далеким и не заслуживающим внимания. Тем не менее первый, северный этап вторжения персы разыграли как по нотам, в чем сказывалась долгая завоевательная практика, и уже замаячили на горизонте Эллады зловещим предвестием скорых бедствий. Во главе армии северного вторжения стоял полководец Мардоний. Он приходился зятем самому царю царей Дарию I, и это показывает, насколько серьезно персы относились к намеченному завоевательному походу.
ПОКОРЕНИЕ ГРЕЦИИ. ПОПЫТКА ПЕРВАЯ
Возглавляемая Мардонием кампания 492 г. привела персидские армии на границу с Македонией. Та уже больше столетия выказывала символическую покорность Персидской империи, однако суровая реальность в виде стоящей на пороге страны огромной персидской армии превратила эту формальную покорность в реальную вассальную зависимость.
Обезопасив себя с севера, персы принялись планировать переход армии на территорию собственно Греции. Как спустя три века убедятся римляне, попытавшиеся вторгнуться в Македонию с противоположной стороны, перевал из Фессалии в Македонию представлял для армии довольно трудную задачу, потому что естественную границу между этими странами образует горный массив Олимп с многочисленными пиками, самый высокий из которых (Митикас) — почти 3000 м — относится к горе Олимп и является выдающимся элементом в остальном сильно пересеченного рельефа. Провести через перевалы и узкие горные проходы целую армию само по себе представлялось задачей неимоверно трудной в плане тактики и логистики, не говоря уже о том, что перевалы и проходы были надежно перекрыты тяжеловооруженными греческими гоплитами, а их фирменное боевое построение в фалангу, казалось, именно для того и предназначено, чтобы не пропускать непрошеных гостей.
Персы, что неудивительно, решили обойти горную местность и переправить армию на юг морем. Дальше передадим слово Геродоту:
