«В их руках». Девичье еврейское образование в Российской империи - Элиана Адлер

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62

получить университетский диплом. Возможно, что Герценштейн прошла этот путь первой, но явно не последней.

Более простой путь, по которому, видимо, пошли многие девушки-еврейки, состоял в том, чтобы самой заняться преподаванием. Ц. Шикман сдала экзамен на преподавательницу еврейской школы, окончив перед тем женское еврейское училище Переля в Вильне. В 1869 году она преподавала русский язык и чистописание в еврейской средней школе Вильны[216]. Дочь Переля Флора, окончившая его училище, впоследствии преподавала там французский и русский языки. Окончив училище, она поступила в элитное русское среднее учебное заведение в том же городе[217]. Одна из выпускниц частного женского еврейского училища Фунта в Минске 1861 года осталась там преподавать рукоделие[218]. Дочь Фунта Мария после окончания отцовского училища поступила в минскую женскую гимназию. В 1879 году она сменила отца на посту содержателя [Памятная книжка 1879: 207].

Итак, у нас есть свидетельства о том, что ограниченное число учениц частных еврейских женских училищ воспользовались полученными знаниями для продолжения своего образования и более значительное число – для построения собственной карьеры в преподавании. Однако как бы занимательно ни было прослеживать связи между отдельными училищами и знаменитыми и влиятельными людьми, это только часть картины. Из тысяч девочек, обучавшихся в частных еврейских училищах, большинство не прославилось ни в политике, ни в науке. Тем не менее все они так или иначе делились полученными знаниями с родителями, братьями и сестрами, а впоследствии – с мужьями и детьми.

В последние десятилетия исследования в области антропологии позволили выявить значимое воздействие образования на человеческое общество, которое, однако, трудно оценить количественно. Школы являются институтами аккультурации. Применительно к слоям населения, удаленным от доминантной культуры в силу географических или этнических факторов, образование способствует взаимопроникновению культур. Говоря конкретнее, у детей появляется возможность пересекать границу между домом и официальным государственным языком и культурой [Arnold, de Dios Yapita 2006: 10,99 et pass.]. Аналогичным образом грамотность сама по себе служит значимым шагом в сторону более активного участия в жизни общества[219].

С другой стороны, ученые подчеркивают важность рассмотрения разных видов грамотности. Как указывает в своем подробном обзоре литературы на эту тему Т. Эль-Op, мыслители эпохи Просвещения считали, что чтение книг автоматически приведет всех людей к одинаковому мировоззрению. На деле воздействие грамотности невозможно ни контролировать, ни предвосхищать [Е1-Ог 2002: 272–274]. Это особенно верно в отношении групп, только выходящих на арену формального светского образования, таких как женщины и евреи – и женщины-еврейки в особенности. Д. Винсент подчеркивает эту новую гетерогенность, называя новых читателей из низших социальных слоев «пожизненными нарушителями границ» [Vincent 2000: 144].

В своей работе об истории женского образования Ф. Сток отмечает, что из того, как общество занимается образованием своих членов-женщин, о нем можно узнать очень многое: «Что касается женщин, необходимо определить, какой тип женщины постулируется как идеальный в каждый конкретный период, – только тогда можно понять, какое ей доступно образование» [Stock 1978: 12]. При этом обратное неверно. Образование, которое получают женщины и девочки, то, как они распоряжаются полученными знаниями, далеко не обязательно отражает цели, поставленные той или иной властью. На деле дистанция между правилами, прописанными правительством, повседневными практиками в учебных классах и знаниями и уровнем социализации учеников может быть колоссальной.

По сути, доступ к образованию дал этим молодым женщинам более широкий диапазон возможностей. Притом что мы не в состоянии заглянуть в будущую жизнь тысяч учениц частных женских еврейских училищ, совершенно очевидно, что эти молодые женщины так или иначе привнесли плоды просвещения в свои семьи, общины и в российское общество в целом. Лучшее владение русским открыло им доступ к более активному участию в русской культурной жизни и одновременно к изменению еврейского общества. Это, в свою очередь, вызывало определенную тревогу среди других русских евреев.

Глава 7

Кто найдет добродетельную жену?

Еврейское женское образование в публичном дискурсе

Жена, воспитанная, так сказать, в адском страхе, видит в каждом более или менее свободном поступке мужа – великое преступление, за которым неминуемо последует страшное наказание. <…> Отец, всеми силами своими старающийся дать детям своим кое-какое приличное воспитание, должен часто уступать слезам и просьбам фанатической жены и ее родни, и в угоду их старосветским понятиям должен жертвовать счастьем детей своих.

Д. Лазарев

Все больше евреев-мужчин получали европейское образование и становились просвещенными людьми, и на их фоне отсутствие доступа к тем же возможностям для женщин ощущалось все острее. Выше приведены проникновенные слова Лазарева, который рисует картину еврейской семьи, погруженной в хаос[220]. Женщина-еврейка, получившая лишь самые начатки практического религиозного образования, совершенно не способна понять даже те скромные модернизирующие изменения, которые вводит в обиход ее муж. В качестве реакции она замыкается в пределах религии и семейного круга, тем самым нанося урон детям и браку.

Лазарев был не единственным евреем, активно критиковавшим традиционную систему образования в плане ее воздействия на институт брака. В своей статье для «Русского еврея» за 1880 год М. Г. Гершфельд отмечает, что женщина куда сильнее мужчины «является хранительницей целой серии нелепых предрассудков и предубеждений»[221]. Он даже считает именно этот дисбаланс причиной высокого уровня разводов среди евреев.

Впрочем, хотя авторы, писавшие для прогрессивных еврейских периодических изданий последних десятилетий XIX века, и осуждали этот устаревший статус-кво, они же отмечали определенные перемены, происходившие в еврейских общинах, и высказывали надежду насчет возможных грядущих улучшений. В этой главе будет рассмотрено восприятие новых частных еврейских женских училищ в среде либеральной еврейской интеллигенции, а также в среде все сильнее возвышавших свой голос приверженцев традиции.

Репортажи об училищах

Пока журналисты спорили по поводу природы зол того образования, которое поколение за поколением получают еврейки, и решали, как лучше всего залечить проистекающие из этого раны общества, предприимчивые педагоги, проживавшие в самых разных частях черты оседлости, активно меняли статус-кво, открывая частные училища для девочек-евреек. Таких училищ становилось все больше, и еврейская пресса просто не могла их не замечать. Более того, на местном уровне пресса прославляла новые учебные заведения.

Во многих иврито- и русскоязычных еврейских периодических изданиях того времени имелась общая рубрика: новости со всего еврейского мира. В определенных случаях речь шла о новостях, которые присылали корреспонденты, постоянно проживавшие в Петербурге, Берлине, Париже или в других городах, где существовали значимые еврейские общины. Другие издания просто публиковали письма от частных лиц с новостями из ближних и дальних мест. Корреспонденции

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62