Сын маминой подруги - Дарья Волкова
Захар снова вернулся взглядом к шикарной женской попе. Там, ниже, так призывно темнела глубина. Вот бы Ульяну сейчас задрать, на колени поставить и как следует отодрать.
Захар вздохнул. Будто мало ему горячего воздуха, так теперь еще и кровь от головы отлила окончательно. Отодрать – это обязательно. Но сначала – веником.
Когда она перевернулась и оказалась на спине, вся эта затея перестала казаться Захару такой уж веселой. У него реально кружилась голова. Стояк такой сильный, да еще при такой температуре – уже практически болезненный. Кому, к черту, нужны уже эта парная и этот веник? Надо выбираться отсюда в предбанник, а там…
Но с упрямством, которое просыпалось всегда так некстати, Захар продолжил махать веником. И смотреть. Ульяна лежала с закрытыми глазами, прикрывая себя руками. Не очень-то много она от Захара спрятала. Такую пышную грудь одной изящной женской рукой не прикроешь, так, соски только не видны, а всё остальное – пожалуйста, любуйся. Низ живота, где смыкались ноги, был целиком прикрыт женской ладонью, но это ненадолго.
Долго так Захар просто не выдержит. Что-то было во всем этом… что-то совершенно необычное. Необъяснимое. Перед ним лежала роскошная молодая женщина, полностью обнаженная, с густым румянцем на щеках, с растрепавшимися светлыми волосами. Эта женщина прикрывала, как могла, свою наготу. Нет, она не прикрывалась от Захара. Теоретически, она прикрывала самые нежные места от жара, и чтобы, не дай бог, случайно не попало по ним веником. Хотя какой уже там веник. Захар и так не шлепал, а гладил ее этим веником. Но в самой позе было что-то такое, что будило все древние мужские инстинкты разом. Те самые, которые сложно, да и не хочется анализировать. Но не поддаться им – невозможно.
Захара реально вело. Всё плыло перед глазами. Сейчас они доупражняются тут.
Хватит!
Он поднял Ульяну за руку. У нее был совершенно поплывший взгляд. От жары? От ситуации? От того, что Захар с ней делал? От чего?! А когда она хриплым срывающимся голосом сказала ему: «Ты гад!», он с наслаждением отпустил себя.
Гад, конечно. Не спорю. И ужасно, просто по-гадски тебя хочу.
Ульяна стояла безвольно, просто позволяя себя целовать. Нет, всё, хватит при такой температуре кровь разгонять! И Захар потащил Ульяну в предбанник. А там плюхнулся на широкую лавку и потянул девушку на себя. Она что-то слабо пискнула, но он взял ее руки, положил их себе на шею – и поцеловал в губы. Вот тут целоваться и всё остальное делать гораздо удобнее.
Как же сладко оказалось с ней целоваться! Захар целовал мягкие губы и расплетал спутанную косу. Скользил языком в горячий женский рот и отпускал на волю чуть влажные пряди. А потом, положив одну руку Ульяне на спину, другой чуть надавил ей на плечо, заставляя откинуться на его ладонь.
Дай рассмотреть.
Охрененная. Идеальная круглая грудь мячиком. Соски такие, что Захару показалось, что у него слюна побежала из уголка рта, и он непроизвольно облизнулся. А потом всё же поднял взгляд на ее лицо. Ульяна смотрела на него совершенно ошарашенным взглядом. Эй, нет-нет-нет. Давай, ты не будешь сейчас приходить в себя, включать разум и заднюю. И задавать всякие дурацкие вопросы из серии «Что ты делаешь?!». Что надо, то и делаю. Всё же так хорошо идет, не надо этому мешать.
Захар плотнее прижал свою ладонь к крутому изгибу женской поясницы. И наклонил голову. Почему-то последняя мысль, перед тем как взять в рот женский сосок, была: «Капитоновна, еще час не звони, а? Давайте, спойте там на бис, поводите хороводы. Не до тебя сейчас!»
* * *
Уля не знала, в какой момент она перестала задавать себе какие-либо вопросы. Нет, даже не так. В какой-то момент она просто перестала понимать, что происходит. И смирилась с тем, что она просто течет по воле происходящего с ней. Что она ни черта не контролирует. И это происходит с ней, потому что это… это охуенно.
Никакими другими словами происходящее было не описать.
Ее никогда так не ласкали. Ее никогда так от этого не уносило. Уля вплеталась пальцами в короткие влажные волосы Захара – без толку, ее уносило. Она цеплялась пальцами за его шею – бесполезно, ее уносило. Она впивалась ногтями в его широкие плечи – тоже безо всякого результата, ее по-прежнему уносило. Захар на впившиеся в свои плечи ногти лишь ненадолго выпустил ее сосок изо рта и хрипло рыкнул: «Сильнее!»
Да что же ты творишь… Только не останавливайся! В какой-то момент он всё же отпустил ее грудь, чтобы тут же впиться в губы жестким поцелуем. А ниже его рот сменили пальцы. Тоже уже совсем не нежные. Но ей и не нужна была нежность. Впервые Ульяна оказалась в положении, когда ей не хотелось сказать мужчине: «Ямщик, не гони лошадей!» Нет, теперь ей было всего мало. Хотелось быстрее, сильнее, жестче. И горячее. Уля принялась ёрзать, вжимаясь грудью в руки Захара. А ниже… О, в процессе ёрзанья она всё же добралась до того, чего уже так хотело ее тело.
Совершенно не думая, что делает, нимало не заботясь, как это выглядит, Ульяна шире развела бедра и прижалась прямо, по выражению Захара, лоном – ноющим и влажным – к нему, твердому и горячему. Захар рыкнул ей прямо в рот – глухо и вибрирующе, но Уля уже не могла остановиться. Как же сладко было тереться о него, бедра двигались сами собой. И казалось, что весь жар этой бани сейчас сконцентрировался в Ульяне, тек, бился, пульсировал внутри нее, собираясь там, между бедер. И вот еще чуть-чуть, еще совсем немного…
Захар резким движением спихнул ее со своих коленей и со звонким шлепком усадил на скамейку. Оттуда Уля и наблюдала оторопело за ним. Как вздулись руки и валами пошли мышцы спины, когда Захар в один рывок смел к стене добротный низкий деревянный столик. Как быстрыми резкими движениями стал скидывать на пол всё – их одежду, полотенца, висящий на крючке халат, потом второй. На полу получалось что-то вроде гнезда из вороха тканей.
Захар обернулся и протянул руку.
– Иди ко мне.
Она даже предположить не могла, что от этих трех слов может так закружиться голова. Если их тебе говорит обнаженный и возбужденный мужчина. Да еще и такой красивый. Какая-то неуместная мысль, словно мотылек
