Сердце и надежда - Александра Бэнкс
— То есть ты посчитала уместным солгать людям, которые строили твою карьеру, доверяли тебе свои бюджеты и влияние в профессиональной среде?
У меня отвисает челюсть. Она серьёзно преувеличивает.
— Да что за чёрт, Олив? Ты сказала решить проблему — я и решила. До самого конца всё шло идеально, пока не рухнуло.
— Прости, Руби, но мы не можем держать в компании нечестных сотрудников. Наша репутация строится на доверии, и я не позволю, чтобы твои скандалы подорвали эту основу. Даже если они и происходят вдали от нашей уважаемой клиентуры.
То есть она меня увольняет.
Прекрасно, чёрт возьми.
Я встаю и выпрямляю юбку-карандаш цвета загара. Красные туфли, ставшие моей второй кожей, врезаются в её пушистый ковёр.
— Знаешь что, Олив? Я сама увольняюсь.
— Тогда без выходного пособия, Роббинс.
Она почти никогда не обращается ко мне по фамилии. Помню только один случай — тогда она тоже была в ярости. Я тогда ещё была младшим помощником. С тех пор многое изменилось.
Я изменилась.
— Не беспокоит, дорогуша, — отвечаю я её же оружием — голосом Гарри, — и разворачиваюсь к двери.
— Руби!?
Я оборачиваюсь, рука уже на серебристой ручке.
— Оставь пропуск на ресепшене.
Я дарю ей улыбку, от которой даже лаву можно заморозить. Она вздрагивает. Секретарша у двери вжимается в кресло, когда я прохожу мимо.
— Она и тебя отчитала? — тихо спрашивает она, коснувшись пальцем двери, что только что захлопнулась.
— Я вообще уволилась.
— Повезло. Она с тех пор, как узнала об измене мужа, просто невыносима. Я знаю, мне должно быть её жаль… но она такая злюка.
Ну вот и объяснение.
На мгновение моё сердце сжимается от сочувствия к Олив. Но сожжённые мосты не восстанавливаются — особенно когда от них остался только пепел.
— Дай ей время. Придёт в себя, — говорю я с мягкой улыбкой, на этот раз искренней, и отдаю ей салют двумя пальцами. Пока я стою у лифта, до моего сознания наконец доходит, что я только что сделала. Я закрываю глаза и прислоняюсь к стене кабины.
Капитан.
Мак рассказывал мне, что этот салют — не просто жест. Это целое признание между мной и Ридом.
И как он тогда отреагировал, когда я впервые надела его старую выцветшую красную футболку с надписью Выбор капитана…
Но мне нужно сначала разобраться с собой, прежде чем я смогу понять, где мы стоим с Ридом. И стоим ли мы вообще.
Вернувшись в квартиру, я достаю коробки из шкафа в гостевой. Пыль падает с крышки последней коробки, когда я её открываю. Даже не помню, зачем я полезла в эти завалы из прошлого, из детства и последних десяти лет. Но если я уже на последней коробке, то почему бы не закончить?
Книги и дневник лежат на дне. Я сдуваю десятилетнюю пыль с обложки и открываю первую страницу.
Руби Джейн Роббинс
Возраст: 10 лет
Я перелистываю страницы пальцем, читая наивные мечты и размышления десятилетней девочки. Переплёт потрескался, и когда я кладу дневник на пол, он распахивается посередине.
Моя самая большая мечта:
Иметь дом, где я буду чувствовать себя своей.
И людей, которые будут любить меня.
Много. Всегда. Несмотря ни на что!
Я уставилась на страницу. Слова, написанные восемнадцать лет назад, ударили в самое сердце. Я никогда не чувствовала себя любимой в родительском доме. И, если честно, я никогда особо не задумывалась об этом.
До недавнего времени.
До семьи Роулинс.
До Рида.
До Луизы и Гарри.
Я всегда знала, что у меня есть Адди. Она — моя сестра в гораздо более глубоком смысле, чем мои родные братья и сёстры когда-либо будут. Но семья Роулинс… это было впервые, когда я почувствовала, что меня по-настоящему любят. По-настоящему ценят. Проведённые дни с Луизой были как исполнение давней мечты — безусловная любовь, которую может дать только мать.
А дни с Ридом…
Ничто с этим не сравнится.
И вряд ли когда-либо сравнится. И ведь ни один день, проведённый в Монтане, не имел ничего общего с моими правилами. Я лежу на полу и смотрю в потолок. Пора переписать правила. Настало время изменить курс.
Новый маршрут для этого капитана.
Я улыбаюсь, глупо счастливая, пока слёзы заливают пол под моей шеей. Потому что этому капитану нужен его помощник. Наш корабль и всё, что ждёт нас впереди — этого будет достаточно.
Старая Руби бы сейчас отчаянно сопротивлялась этим мыслям. Старая Руби настаивала бы на том, чтобы двигаться вперёд, добиваться успеха и прокладывать себе путь в этом большом мире с помощью планов и списков дел. Но старая Руби была… несчастной занудой. Я не стану такой, как Олив, — ни за что.
Я вскакиваю с пола и бегу к сумке, оставленной у двери. Достаю ноутбук и, плюхнувшись на диван, раскрываю его, набирая пароль.
Переосмысление. Новый план… новые правила.
Вот чего я хочу. Правил, основанных на мечте той десятилетней девочки — иметь дом, где я нужна, и людей, которые будут любить меня. Без условий. Без требований. Я открываю браузер и вбиваю google в адресную строку. Пустой экран поисковика глядит на меня, как открытая книга с бесконечными возможностями.
Я нажимаю на иконку заметок. Пальцы зависают над клавиатурой.
Шесть правил — это слишком.
Слишком много ограничений — именно они и загнали меня в угол.
Три. Три — хорошее число. Никто не любит одержимых контролем. Достаточно, чтобы задать направление и не потеряться.
Я закрываю глаза и позволяю себе подумать.
Чего я хочу?
Чего я действительно хочу…
Во-первых — принадлежать.
Что мне нужно?
То ощущение, которое я испытала на кухне Луизы. В доме Рида.
Безусловную любовь. Такую, при которой можно жить и расти, не боясь разочаровать тех, кого любишь.
Без чего я не смогу?
Ответ прост.
Рид Джеймс Роулинс.
Всё остальное — карьера, статус, расписания — это уже вторично. Но мне всё равно нужно чем-то заниматься. Наполнять свою душу. Поддерживать свою независимость.
Перед глазами всплывает вечеринка у Луизы. Счастливые лица. То, как засияло лицо Лу, когда Гарри вывел её к семье и друзьям. Это ощущение уюта, общности, сплочённости. Люди, которые знают друг друга всю жизнь, которые прошли огонь, воду и медные трубы — вместе.
Я хочу этого. Мне нужно это.
И если я смогу создавать такие моменты для других семей… это будет бесценно.
Бинго.
С небольшой подготовкой и новым фокусом,
