Как они её делили - Диана Рымарь
Впрочем, почти сразу понимаю, что это не Артур.
Арам стоит перед камерой с каким-то озабоченным видом.
Открываю дверь.
— Привет, Арам, проходи, — приглашаю его. — Кофе будешь?
Он кивает, стряхивая с куртки капли дождя.
Я машу ему на кухню, при этом шагаю как уточка. Оно и не удивительно в начале девятого месяца беременности. Живот такой огромный, что я уже не вижу собственных ног. Вот-вот рожу наших с Артуром пацанов, Рафика и Давидика. Уже назвали, уже комнату для них приготовили, уже полюбили всем сердцем.
— Проходи, присаживайся за стол, — зову брата мужа.
Арам у нас — частый гость. С тех пор, как мы с Артуром поженились, он сменил кучу девчонок, но все равно бывает у нас по несколько раз в неделю, будто ему тут интереснее. Ужинает, играет с Артуром в приставку, обсуждает работу. Ведь тоже устроился к отцу в фирму по примеру брата.
Они бесконечно спорят по поводу проектов, нередко засиживаются допоздна на кухне, попивая адски крепкий кофе.
Со мной он тоже общается, причем очень тепло, по-родственному. Даже иногда по хозяйству помогает, недавно с Артуром собирал детскую мебель.
Иногда я ловлю на себе его грустные взгляды. Не знаю, испытывает ли он ко мне еще что-нибудь, но никак не проявляет этих чувств.
Вот и сегодня пришел грустный...
Включаю кофемашину — она урчит и пыхтит, наполняя кухню ароматом кофе. Подставляю кружку для Арама.
В этот момент в прихожей слышится звук отпираемого замка — характерное щелканье, потом шорох снимаемой обуви.
— Артур вернулся, — говорю я, но встать не успеваю.
Муж появляется на кухне.
— Привет, — он легко меня обнимает, целует в щеку, потом ласково гладит живот. — Как дела, пацаны?
Дети будто отвечают ему — толкаются изнутри, и я вздрагиваю от неожиданности.
Артур жмет руку брату, наливает кофе себе, усаживается за стол.
— Что у тебя случилось? — спрашиваю у Арама, удобнее устраиваясь на стуле.
А он вдруг достает телефон и показывает нам с Артуром фото Лизки, с которой у них после нашей свадьбы так ничего и не сложилось.
Моя давняя подружка из Ростова смотрит с экрана каким-то особенным взглядом, будто светится изнутри. Волосы собраны в высокий хвост, глаза сияют. Я не знаю, что у них там случилось с Арамом по итогу, но ни от него, ни тем более от нее я не слышала упоминаний друг о друге.
— И что я должна понять из этого фото? — смотрю на него непонимающим взглядом.
— Да как ты смотришь, — машет он рукой. — Ближе смотри.
С этими словами он увеличивает фотографию, и теперь нам всем отчетливо видно, что у Лизы живот. Круглый такой, хотя с моим его не сравнить по размерам. Но раз уже так отчетливо видно, значит срок приличный. Может быть, месяцев шесть.
— Надо же, Лизка беременная... Партизанка какая, даже не сказала! — И тут я осекаюсь, поворачиваюсь к Араму. — А тебя почему это так взволновало? У вас что-то было?
— Было, — хмыкает он и отводит взгляд.
— И что? — Артур навостряет уши. — Что было-то?
— Переспали, — нехотя признается Арам и шумно вздыхает.
— А потом что? — у меня от любопытства глаза округляются.
— А потом я назвал ее блядью и на этом разорвал отношения, — выдает он и прячет лицо в ладонях.
Челюсть моя буквально падает на пол.
— Не поняла, — качаю головой, — зачем же ты так сделал?
— Так не девочка же, — пожимает он плечами. — Два дня общались, и дала. Я сделал свои выводы...
— Серьезно, блин? — строго смотрю на него. — Ну ты и свин, Арам!
— А что свин? — пожимает плечами Артур, встревая в разговор. — Не девочка же, так что все справедливо. Скажи спасибо, дорогая жена, что ты девственницей была, когда у нас случилось. А то я даже не знаю, что сделал бы…
Как будто у меня были шансы потерять невинность до судьбоносного похода в клуб. Григоряны ходили со мной молчаливыми охранниками с самого моего пятнадцатилетия. И только в восемнадцать приблизились.
Но ладно я, к тому же в свое время все Артуру высказала про их художества.
А Лизка-то при чем! Ради кого она должна была хранить девственность? Ради Арама, которого знать не знала? Хотя еще на мое восемнадцатилетие у нас с ней был откровенный разговор, и она признавалась, что еще ни с кем не была.
Впрочем, между моим восемнадцатилетием и свадьбой прошло два с половиной месяца, может, у нее и случилось что.
Все равно!
Она ведь была свободная девочка, совершеннолетняя, имела право.
Меня накрывает волна возмущения.
Вот они, Григоряны, во всей красе — гордые павлины! Взять, например Арама. Сам готов тащить в постель любую встречную, а потом клеймит нормальную девушку последними словами.
— Неужели, если не девочка, то сразу блядь? — не сдерживаюсь я. — Вы в каком веке живете! Может, она просто тебе поверила, Арам? Решила, что ты серьезный парень, раз познакомил с семьей на свадьбе?
— Дело не в том, — качает головой Арам. — Она мне говорила, что девочка, а по факту оказалось — нет. Вот я и вспылил... А теперь вот...
Он снова демонстрирует нам фото беременной Лизы.
— И что ты собираешься с этим делать? — спрашивает Артур, прихлебывая кофе.
— Как минимум выяснить, чей у нее ребенок, — мрачно отвечает Арам.
Что-то мне подсказывает — та еще будет история.
Конец.
Дорогие, любимые, спасибо, что дочитали книгу до конца! Если роман понравился, поставьте лайк, пожалуйста!
И конечно же мы с Музой Валерьевной решили, что Арам достоин отдельной истории. Она появится уже этой осенью, скорей всего в готовом виде.
Также вас ждет этой осенью еще один сюрприз.
«Артур и Настя» — продолжение. Вам интересно узнать, как ребята справятся со взрослой жизнью? Сколько ошибок наделают, как будут исправлять, взрослеть? Еще одна история о них также скоро появится. Артур и Настя семь лет спустя. Пожалуйста, подписывайтесь на мою страничку, чтобы получать уведомления о новых книгах!
Подписаться можно тут:
https://litnet.com/shrt/XAG9
А сейчас я приглашаю вас в мою новую книгу:
Лишняя в его семье
https://litnet.com/shrt/LqcM
О чем роман:
— Милая моя, тебе придется избавиться от этого ребенка, — говорит мне свекровь после того, как я рассказываю о беременности.
Причина у нее железобетонная — в их хрущевской трешке ребенок никак не поместится.
К моему ужасу, муж ее поддержал.
Меня поставили перед выбором — либо я принимаю их условия, либо иду на все четыре стороны. А поскольку идти
