Сводные. Любовь на грани - Ева Риччи
— А я при чем? — пытаюсь заговорить его и делаю шаг в направлении кассового аппарата, под которым находится кнопка.
— Стой, тварь, где стоишь, — кричит на меня, догадываясь о моих намерениях.
— Хорошо, — замираю, чтоб не вывести из себя и не спровоцировать его на большую агрессию, нужно тянуть время, рано или поздно зайдут посетители. — С чего ты решил, что мама тебя кинула?
— А с того, что она не отвечает на звонки, всё бросила и уехала. Серьёзные люди недовольны и передали ей привет через меня. У меня рёбра не успевают срастаться из-за нерасторопности Ирины.
— И? Мне она тоже не звонит. Да и сам понимаешь, на островах связи нет, — обманываю я.
— Дрянь, значит через тебя передам привет Ирине, — делает рывок в мою сторону, не успеваю даже вскрикнуть от его быстроты. Больно хватает за волосы. — Я тебе сейчас послание на лице нарисую, думаю, мамаша твоя после него за ум возьмётся, — плюясь, сквозь зубы цедит свою угрозу Михаил. В его руке я обнаруживаю складной нож, щелчок — и лезвие выскакивает наружу.
— Отпусти, — вырываюсь, моё тело бьёт сильная дрожь, сердце пытается пробить в ужасе грудную клетку.
Картинки годовой давности проносятся в голове.
Тёмный подъезд, кулак и глухие удары, падение на холодный бетон площадки. Пинает ногами… Стараюсь прикрыть голову и лицо руками. Боль… Грубые слова Михаила, расплачиваюсь за то, что пыталась маме открыть на него глаза.
Меня погружает в бездну страха: снова я одна, и снова он. Дышать трудно, перед глазами чёрные мушки, меня волной накрывает паническая атака. Чувствую, как тело становится ватным, и я готова погрузиться в спасительную тьму…
К щеке прижимается лезвие, и холодный металл отрезвляет. Выныриваю, немного приходя в себя, и начинаю отбиваться. Вцепившись обеими руками в руку Михаила, пытаюсь оттолкнуть от себя. Звон колокольчика над входом звучит, как сигнал помощи.
— … да что ты понимаешь в гонках, говорю шестилитровый мотор не решает всех вопросов… — узнаю голос Дениса.
— Да, расскажи мне, что ты и на один-и-шесть сделаешь всех, — хмыкает мой сводный брат в ответ.
— Девяносто восемь процентов!
— Да-да, на пердячей тяге если только, — веселится Царёв.
— Что здесь происходит? — рявкает Тимофей. — Мужик, освободи девчонку! — повисает пауза. Михаил, ориентируется стремительно, убирает нож и в его глазах вижу панику. Матвей подлетает к обидчику и прикладывает ударом кулака в челюсть. Михаил от неожиданности отпускает мои волосы и отлетает к стеллажу. Рамки и декор, стоящий на полках, начинает падать на пол, создавая грохот. Рывок — и я в объятиях, меня успокаивающе гладят по спине. Поднимаю глаза и встречаю сочувствующий взгляд Дениса.
— Спокойно, — улыбается мне. — Сейчас мы его проучим.
Матвей поднимает Михаила за ворот куртки и бьёт в живот, что-то тихо цедя ему сквозь зубы. Тянет за шкирку на выход и вышвыривает с крыльца. Закрывает дверь и натыкается взглядом на меня в объятиях Дениса.
— Это кто? — стиснув челюсть, задаёт вопрос.
— Психопат какой-то, — отвечаю дрожащим голосом.
Парни переглядываются и кивают друг другу.
— И что он хотел? — подозрительно сощуривается Матвей.
— Не успела узнать, — меня накрывает от напряжения, и я начинаю рыдать.
— Мот, от@ебись от девчонки, — разворачивает меня спиной Денис и ведёт в сторону столиков для посетителей.
Я опасаюсь смотреть на Царёва, эмоционально я истощена. Мне очень больно от его поступка. Теперь ещё жутко от действий Михаила, сегодня мне повезло, но этот урод не остановится, пока меня не достанет. Неужто мама решила последовать совету и начать жить с Сергеем Владимировичем по-настоящему?
— Присаживайся, я тебе сейчас чай сделаю, — подталкивает меня Денис к дивану.
— Тим, давай уберем этот хлам, — просит друга Матвей.
Возвращается к входной двери. Распахнув, переворачивает табличку на “Закрыто”.
— Меня оштрафуют, — всхлипываю и пытаюсь сказать ему, чтобы не закрывал кофейню.
— А лучше бы уволили, — парирует в ответ.
— Мне не лучше, — заявляю, обиженно вытирая слёзы.
— Да, конечно… — закатывает глаза и помогает Тимофею убирать мусор.
— Твой чай, — ставит чай и мёд на стол Денис. — И если болеешь, сиди дома и лечись, — склоняется и говорит шёпотом.
Виновато киваю, хотя не должна чувствовать вину, но она есть, даю понять, что я его услышала. Пью чай и слежу за парнями, наводящими порядок, — Денис ковыряется в телефоне, через раз кидая взгляд на то, что отправляется в мусорные пакеты. Ребята справляются быстро. Матвей из-под нахмуренных бровей окидывает меня взглядом и спрашивает:
— Работать сможешь?
— Да, — выпив горячего чая, согревшись и придя в себя, отзываюсь с твёрдыми нотками в голосе.
— Значит, открываю твою богадельню, — снимает табличку с двери.
— Разбитые рамки и тарелки заказал, нашел похожие. Завтра все доставят, — сообщает Денис, теперь понятно, что он делал в телефоне.
— Спасибо, — на глазах опять слёзы, мне очень приятна их сегодняшняя забота.
— Отлично, — кивает Матвей. — Ты до скольки? — перемещает внимание на меня.
— До девяти вечера.
— Я в машину за ноутом, поработаю здесь, — ставит перед фактом.
Слабо улыбаюсь и ничего не отвечаю, не желаю сейчас выдумывать себе романтических иллюзий, это просто-напросто забота как об одном из членов семьи.
— Арин, приготовь кофе, пожалуйста, рубит спать, просто капец! — отвлекает меня от мыслей Тимофей.
— Сейчас. Денис, тебе кофе?
— Мне тоже и кусочек “Захера”, — прилетает от вернувшегося Царёва.
— И я бы десерт съел, давай “Штрудель вишнёвый” и кофе, — заказывает Денис.
Приношу всё за столик ребят и расставляю, сознательно без счёта, должна же я как-то отблагодарить за спасение. Через полчаса кофейня заполняется посетителями. Время летит быстро, за работой оставляю все мысли о произошедшем на втором плане. Ребята встают из-за столика и прощаются с Матвеем. Денис подходит к кассе и оставляет две красные купюры.
— Это за вкусный кофе и десерты, ты забыла принести счёт, — подмигивает, направляясь на выход.
— Я и не собиралась, — лепечу в растерянности.
— А зря, любой труд должен оплачиваться, — бросает Тимофей и выходит из кофейни.
Две пятитысячные купюры красиво лежат на прилавке. Это однозначно много за кофе и десерты. Сдача — мои чаевые?
Чувствую, как мурашки бегут по телу врассыпную, взглядом упираюсь в глаза Матвея. Смотрит с похотью и страстью, жаля меня и сбивая дыхание, память услужливо подкидывает воспоминание, как он меня целовал и ласкал. Не могу отвести от него глаз, меня магнитом манит к нему. Чувствую, как грудь наливается томлением, и внизу живота непривычно сладко ноет и тянет. Его глаза делаются чернее ночи, и он, прищуриваясь, сжимает зубы. Понял, о
