Ядовитый поцелуй - Т. Л. Смит
— Ты пытаешься быть романтичным, но гусеницы отвратительны. — Она качает головой, пока Девен пытается уползти от нас. С такой ногой он далеко не уйдет.
— Не для меня. У них есть своя роль, — говорю я ей.
— Ага, питаться и расти, — говорит она, морща нос.
Крики Девена все еще звучат на заднем плане.
— Потом они превращаются в бабочек, чтобы найти себе пару. Тебе повезло, Гусеница — ты нашла меня раньше, так что искать больше не нужно.
— Значит ли это, что ты станцуешь для меня? — я чувствую улыбку за её маской.
— Что?
— Ты не знал, что у некоторых видов бабочек самец должен станцевать, прежде чем самка подпустит его к себе?
— Я не танцую, но я позволяю тебе охотиться, — говорю ей, кивая в сторону Девена. Лилит даже не смотрит на него. Вместо этого снимает маску, открывая свои тёмные, соблазнительные глаза.
— Пора изменить восприятие этого леса, — говорит она и начинает раздеваться. Сначала скидывает обувь, затем стягивает штаны и нижнее белье, а потом хватает за край футболки и снимает её через голову.
— Думаю, тебе стоит встать на колени, — говорю я, расстёгивая свои брюки.
Она слушается и без возражений опускается на колени.
Девен хрипит на заднем плане, но мы оба игнорируем его. Не то чтобы он мог куда-то убежать с покалеченной ногой.
— Ты можешь подойти немного ближе, Гусеница. — Я подзываю ее указательным пальцем, и она медленно ползет ко мне на коленях, пока не оказывается прямо передо мной. Я вытаскиваю твердый член, и она смотрит на него с жадным блеском в глазах.
— Открой широко рот.
Она подчиняется, глядя на меня голодными глазами. Я срываю резинку из ее волос и наматываю длинные локоны на руку. Слегка подавшись бёдрами вперёд, касаюсь её губ членом, и она открывает рот ещё шире, чтобы мой чертовски твердый член мог скользнуть внутрь. Я ввожу только кончик, а Лилит обводит его языком.
Черт.
Она плюет на головку, когда я отстраняюсь, поэтому я толкаюсь обратно. И она принимает мой член как послушная маленькая шлюха.
Моя шлюха.
Моя жена.
Моя жизнь.
36. Лилит
Я облизываю и сосу его член, пока Девен кричит на заднем фоне.
Мне всё равно.
Я такая мокрая и жаждущая, что хочу, чтобы то, что у меня во рту, оказалось между моих ног.
Сейчас.
Реон толкается еще несколько раз и отстраняется. Стоя на коленях, я встречаюсь с ним взглядом, и он улыбается мне сверху вниз. В лунном свете я вижу блеск кулона, того самого, что он украл у меня.
— Скажи мне, Гусеница. Как сильно ты хочешь мой член? — Он обхватывает рукой свой стояк, и я пытаюсь слегка сжать ноги.
— Он нужен мне, — говорю я с отчаянной мольбой. Реон усмехается, затем жестом подзывает меня ближе. Я собираюсь встать, но он качает головой.
— Подними свою маску и оставайся на коленях.
Мы оба надеваем маски, и затем я ползу на коленях, пока снова не оказываюсь прямо перед ним. Его член подергивается, и мне интересно, нужна ли я ему сейчас так же сильно, как он нужен мне. Он поднимает мой подбородок пальцем, давая понять, что мне следует подняться. Я встаю перед ним голая, с коленями, покрытыми грязью, пока Девен продолжает хныкать, как ребёнок. — Ты была создана для меня, знаешь это? — говорит он.
— Думаешь?
Реон кивает и притягивает меня к себе, поднимая мою ногу и закидывая ее себе на талию. Я чувствую его эрекцию у себя между ног. Он слегка смещает меня и с тихим рычанием погружается в мою киску, а я обхватываю руками свои голые груди и сжимаю их. Он никогда не даст мне упасть, так что я запрокидываю голову, пока он начинает двигаться внутри меня.
Я выгибаюсь чуть сильнее, и в этой новой позе ему легче входить и выходить из меня. Со стороны может показаться, что мы танцуем, но мы далеки от этого. Нет, его член скользит в меня и наружу, и это чистейший экстаз. Затем он наклоняется и кусает мою грудь, не прекращая движений.
— Смотри, Гусеница. Открой для меня свои большие карие глаза и смотри, как твой бывший муж плачет, пока я трахаю тебя. — Я открываю глаза, продолжая щипать груди, когда Реон толкается в меня, и вижу Девена, который наблюдает за нами и хнычет. Понятия не имею, от боли или от того, что видит нас. Но это что-то пробуждает во мне, и, должно быть, Реон разделяет мои чувства, потому что одним резким движением он поднимает меня, так что мне приходится обхватить его талию обеими ногами, и подбрасывает вверх-вниз на своем члене.
— Он когда-нибудь трахал тебя так, Гусеница?
— Никогда, — выдыхаю я, чувствуя приближение оргазма.
Он кусает мою мочку уха и рычит:
— Кому принадлежит эта чертова киска?
— Тебе! — я кричу, кончая.
Реон стонет одновременно со мной, и я чувствую, как он кончает внутри меня. Моя голова падает ему на плечо, пока он продолжает двигаться. Я пытаюсь перевести дыхание, когда его ритм замедляется, и, остановившись, Реон откидывает мою голову назад, срывает с нас маски — так быстро, что кажется, вырвал несколько волос — и прижимает свои губы к моим.
Он захватывает моё дыхание — буквально.
Он вдыхает меня, как и подобает хорошему мужу.
И я позволяю ему.
Я отдаю ему всю себя, и в этот момент чувствую себя свободнее и защищеннее, чем когда-либо в жизни. Разъединив наши теперь уже распухшие губы, Реон ставит меня на ноги и улыбается.
— Готова закончить Охоту, чтобы я мог забрать тебя домой и трахать всю ночь?
— Да, — отвечаю я, поднимая топор. Подхожу к Девену и улыбаюсь, глядя на него сверху вниз, даже не потрудившись накинуть одежду. — Думаю, пришло время поставить точку в нашей истории, Девен.
— Ты чокнутая, — выдавливает он сквозь зубы.
— Думаешь, это умно — грубить мне? — спрашиваю, качая головой.
— Ты, блядь, голая и с топором в руках, сумасшедшая сука.
Я смеюсь над его словами.
— Да, пожалуй, ты прав. — Я поднимаю топор и опускаю его одним резким движением. Лезвие вонзается в его грудь, и громкий, восхитительный хруст разносится по лесу от удара.
Глаза Девена расширяются, а затем опускаются на топор.
— Кто-то идёт. Одевайся, — шипит Реон, берет топор за ручку и резко выдергивает его из груди Девена; повсюду разлетается кровь. Девен падает на лесную подстилку. Я ищу свою одежду; в
