Мужчина моей мечты, или Овны мимо! - Ника Оболенская

— В тебе много сомнений, буквально топят тебя. Не нужно поддаваться им. Сомнения порождают страхи. А их у тебя и так предостаточно. Вижу, что мучает тебя что-то, связанное с личным. На сердце неспокойно. Мужчина у тебя там засел занозой. Не вытащить. Поговорить бы тебе с ним. Тогда и разрешится все лучшим образом.

— И все это вы на моей ладони прочли? — Я во все глаза уставилась на эту удивительную женщину.

Хохотнув, Марго отпустила мою руку.

— Нет, конечно. Профессия у меня такая — подмечать. Семейный психолог я. Глаз уже наметан. Профдеформация то бишь. А на руке у тебя только вижу брак один и двоих детей. Вот, смотри, тут две черточки, а здесь линия одна. Зато какая! Крепкий брак будет.

Озадаченная смотрю на Маргариту.

Слова попутчицы срезонировали с моими мыслями. Нам надо было поговорить, но тогда мне было слишком больно. А теперь уже поздно.

Быть может, позже я обязательно найду в себе силы и наберу его.

А пока — чай из термоса, залитое ливнем окно и дорога домой.

Глава 49

Гороскоп Овны:

Звезды сегодня рекомендуют не торопиться и принимать решения на трезвую голову.

Дан

— Ты меня уважаешь? — Нико придерживает тяжелую голову рукой, но продолжает тянуть мне стопку, переполненную до краев.

— Запрещенный прием, — грожу ему пальцем, который подозрительно раздваивается.

— Значит, не уважаешь, — приходит к выводам брат и опрокидывает в себя алкоголь. — А вот Марина бы поддержала…

Имя кислотой обливает внутренности.

— Не надо, брат, — прошу тихо. А у самого все болит, стоит подумать о моем Солнце.

Два часа назад, когда на моем пороге появился Нико с пакетами из ближайшего супермаркета, я приканчивал бутылку дорогого коньяка в одиночку.

— Так и знал, что ты тут бухаешь, — с этими словами брат просочился на кухню. Оглядел мою холостяцкую попойку — захиревший лимон и горсть орешков — и со вздохом стал доставать продукты.

— И тебе привет. Я тебя не звал, — сложив руки на груди, наблюдал, как деловито Нико расставляет снедь на столе.

— Я самотеком. Ты же, как и в детстве, сейчас будешь страдать, но никому не скажешь… А нам надо сейчас напиться, чтобы эту стадию быстренько проскочить…

— И потом что? — присаживаюсь за стол, поведя носом.

Кольцо копченой колбасы уже стало казаться аппетитней, чем лимон и горсть фисташек.

— А потом мы будем думать, как нашу Марину искать, — вздыхает Нико, а я тут же напрягаюсь.

— Нашу Марину?

Никол обезоруживающе поднимает руки.

— Твою, твою… Остынь, брат. Мой фетиш на рыженьких окончательно и бесповоротно закончился на Нине. Да и та оказалась редкостной дурой… Ладно, не будем о прошлом. Будем о будущем. А в нем я тебя вижу рядом с одной очаровательной рыжулей и с выводком рыжих детишек…

Хмыкаю, сам представляя подобную картинку. И ведь легко вообразилась. Я, мое Солнце и наши дети…

Только бы не прос*ать второй шанс.

Киваю сам себе, а вслух говорю:

— Нужно будет постараться ее найти и все объяснить.

— Это обязательно. — Нико разливает по стопкам алкоголь. — А пока, вздрогнем.

И вот спустя два часа мы снова вернулись к тому, с чего все началось.

— Выходит, ты, балбес великовозрастный, сманил ее деньгами, а со своей бывшей не смог нормально завершить сношения… Пардоньте, отношения…

— Да кто ж знал, что Стелла вцепится в меня мертвой хваткой. У нее ведь за время наших сношений — тьфу на тебя, Нико! — отношений было пару леваков. Но я не придавал этому значения. Всё же на добровольном согласии. Никто никого не держит…

— Тебя вот только за идиота держали, — замечает Нико, вновь наливая по четырем стопкам водку.

Фокусируюсь и нахожу, что стопок все-таки две. Свою опрокидываю быстро, заедая долькой лимона.

— Какая дура бросит денежный мешок? — В словах Нико есть резон, и я покаянно киваю. — Да еще и не поднасрет напоследок…

Непонимающе смотрю на брата, и тот со вздохом поясняет.

— Видела ваши обнимашки Марина. Потому и бросила тебя, балду. И на вокзал укатила.

Поднимаю тяжелую голову от столешницы, сосредотачиваясь на лице брата. Оно то плывет, то становится четким.

— А вот с этого места поподробнее.

— Я отвез ее, всю поникшую, дождался пока зайдет в здание, проводил до перрона…

— И что, не узнал, куда она поехала? — Не могу в это поверить.

Нико хоть и прохвост, но до идиота ему далеко.

— Поезд до конечной станции N проходит двадцать две станции. Когда ты готов отправиться и найти свою принцессу?

— Хоть сейчас, — это последнее, что я успеваю сказать, прежде чем мое лицо встретилось со столешницей, и мир погас.

Утром… поздним днем, воскреснув после попойки с трещащей по швам головой, я, к своему удивлению, вспомнил абсолютно все.

Тома взяла трубку с первого гудка.

— И тебе недоброе утро, Дан. — Голосом сестры можно было насмерть забивать.

— Тома, ты знаешь, откуда родом Марина? — беру с места в карьер, перебирая таблетки в аптечке. Но, кроме как от запора и поноса, ничего не находится.

— Я вообще с тобой разговаривать не хочу!

— Тома! — рычу в трубку.

— Да откуда мне знать! — взрывается на том конце Тамара. — Она редко говорила о своих родных, еще реже ездила домой. Что-то связанное с грибами или дубами… не помню я! Ты наворотил дел, а теперь докапываешься до меня! Сам теперь разгребай!

Тома давно отключилась, а в ушах до сих пор стоит ее крик.

— Что делать будем, брат? — Нико, весь зеленый с похмелья, подпирает плечом косяк.

— Двадцать станций, говоришь?

— Двадцать две, — поправляет с зевком брат.

Один хрен, на то, чтобы их прочесать все, уйдет время.

Тру висок, отдающий тупой болью, но на душе наконец-то спокойно от принятого решения.

Дождись меня,