Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Кать? — спросил он мягко, как будто это было единственное и самое простое решение моей большой, мускулистой проблемы в дорогом костюме.

— Я хочу уйти, ещё как хочу, — честно призналась я, протягивая ему стакан воды. — Я всё ещё жду ответа от той компании, в которую отправила резюме несколько недель назад. Надеюсь, они не передумали.

Уткнувшись головой в дрожащие руки, Матвей жалобно простонал:

— Не могу поверить, что меня вырвало. Прямо на его чёртов пол. Это конец моей карьеры.

Я невесело рассмеялась и сочувственно покачала головой:

— Ты ещё легко отделался, поверь. Я помню, как меня постоянно тошнило в его кабинете, и он был просто вне себя от ярости. Он потребовал, чтобы я немедленно покинула здание. Он буквально схватил меня за руку и практически отволок в больницу, будто я заразная.

— А ты говорила ему тогда, почему тебя тошнило? — с любопытством спросил Матвей, прежде чем осторожно отпить воды.

— Нет, — очень быстро ответила я, качая головой. — Конечно, нет. Ни в коем случае.

— Почему бы тебе просто не уволиться и не взять перерыв? — разумно предложил глава финансового отдела, наблюдая, как я устало плюхаюсь на стул рядом с ним. — Никто не заслуживает передышку больше, чем ты. Ты работаешь как проклятая.

В голове мгновенно промелькнул целый калейдоскоп воспоминаний. Все те бесконечные встречи, на которые я ходила с Михаилом Сергеевичем. Весь этот кофе и еда, которые я ему приносила точно по расписанию. Все эти ночные звонки с раздражённым требованием немедленно сообщить, где находится тот или иной файл. Все холодные приказы, которые он отдавал каждый день, даже не говоря «спасибо».

— Ты же знаешь, почему я не могу просто взять и уйти, — тихо выдохнула я, опуская взгляд.

Моя работа в «Гром Групп» изначально должна была быть временной, проходной станцией на пути к чему-то лучшему. Мне было всего двадцать четыре, когда я впервые заняла пост ассистента дьявола собственной персоной. Я хотела поскорее оставить эту должность и заняться карьерой кондитера — моей настоящей мечтой. Но потом я забеременела, и все мои планы и желания моментально отошли на второй план.

Я оставалась здесь ради содержания своей любимой дочери. Она была всем, что по-настоящему имело значение в моей жизни, и я была готова на всё, чтобы обеспечить ей достойную жизнь и заботу. А это означало хороший стабильный доход на худшей работе в мире.

— Михаил Сергеевич просил меня задержаться сегодня подольше, — с досадой упомянула я Матвею, раздражённо потирая виски, где уже начинала пульсировать головная боль.

Матвей удивлённо поднял чёрную бровь и осторожно предложил:

— Почему бы тебе просто не рассказать ему про Машу? Может, он станет более человечным?

Я не специально скрывала существование своей дочери от коллег. Она была светом моей жизни и моим самым большим достижением, моей гордостью.

— Ты что, забыл Анатолия из отдела по связям с общественностью? — напомнила я ему с кривой усмешкой. — Того, которого уволили за то, что он якобы раздражал Михаила Сергеевича, показывая ему фотографии своего новорождённого младенца? Помнишь эту историю?

— Ну... думаю, с тобой он был бы более снисходительным, если бы знал о Маше, — попытался было убедить меня Матвей, но его голос звучал совершенно неубедительно, и сам он в это явно не верил.

— Да уж, конечно, — язвительно и саркастически фыркнула я. — Потому что Михаил Громов — не самый злой и бесчувственный человек во всём мире. Прямо образец эмпатии и понимания.

— Да. Ты абсолютно права, — искренне присоединился Матвей к моему смеху, но затем неподдельное любопытство одолело его: — Слушай, а как так получилось? Маше сейчас шесть лет, а ты работаешь здесь уже семь лет. Как Михаил Сергеевич умудрился не понять, что ты была беременна?

Я болезненно поморщилась при этом воспоминании и неохотно призналась:

— Мне повезло. Мой живот начал по-настоящему расти и выпирать только на шестом месяце беременности. Когда он стал слишком заметен, и я уже не могла больше прятаться за мешковатой одеждой и широкими свитерами, я срочно придумала правдоподобный предлог, чтобы уйти на время в отпуск.

— Какой же предлог? — с нескрываемым интересом спросил Матвей, наклоняясь ближе.

Ещё сильнее поморщившись от стыда, я выдавила из себя смущающие слова:

— Я сказала ему, что мне срочно нужно три месяца, чтобы навестить тяжело больного, практически умирающего родственника в глухой деревне Хреново.

Веснушчатое лицо моего лучшего друга мгновенно покраснело, и казалось, он вот-вот разрыдается от смеха или задохнётся.

— Хреново? — захохотал Матвей от удовольствия, вытирая выступившие слёзы. — Погоди, разве есть на свете такое место?

— Понятия не имею! — откровенно призналась я, беспомощно пожимая плечами. — Я запаниковала и придумала первое, что пришло в голову. Просто выпалила это.

Мне до сих пор казалось совершенно невероятным тот шок, который я испытала несколько лет назад, когда вернулась после родов и декрета и обнаружила, что моя работа всё ещё терпеливо ждёт меня. Михаил Сергеевич даже не попытался найти мне замену.

Долгое время мне казалось, что моя жизнь целиком и полностью принадлежит ему, а не мне.

Мне так хотелось найти работу с меньшим количеством часов и менее требовательным, изматывающим графиком. Мне мечталось о занятии, которое позволило бы проводить больше драгоценного времени со своей дочерью, а не торчать в офисе до ночи.

Я мысленно скрестила пальцы на руках и ногах в слабой надежде, что совсем скоро получу достойное предложение от другой компании и наконец-то смогу с чистой совестью сбежать из здания, которое я давно уже знала, как настоящий ад на земле.

Большие круглые часы на стене в комнате отдыха вдруг привлекли моё блуждающее внимание. Я резко подскочила на месте, с ужасом заметив, куда успела убежать большая стрелка.

— Я отсутствовала целых пятнадцать минут! — взвизгнула я истерично. — Он меня точно убьёт! Или уволит! Или и то, и другое!

Матвей с понимающей улыбкой медленно покачал головой, с состраданием глядя на моё крайне взволнованное состояние:

— Какие будут последние слова перед казнью?

— Найдите Михаилу Громову хорошего экзорциста после моей безвременной гибели, — торжественно пошутила я, вставая, пока настоящая паника волнами разливалась по всему телу. — Потому что иначе я буду нещадно преследовать его и терроризировать каждую ночь, пока он не отдаст мне все свои честно заработанные миллиарды в качестве компенсации.