(не) фиктивная жена офицера - Анна Арно
И что? Нашли? Ироды.
Кто бы это ни был, рано или поздно все равно получат по заслугам. Обязаны просто. Ну не проходит такое даром, и всем воздается, я в это верю. Потому что нельзя такими тварями быть.
И черт бы уже с тем телевизором и микроволновкой. Забрали, продали, пропили — бог вам судья. Но зачем же одежду портить? Большинство Софкиных вещей, что хранились во второй половине комнаты попросту сброшены в сырой угол, там где постоянно течет крыша. И от того все так необходимые нам вещи, из-за которых мы сегодня и приехали сюда с сестренкой, попросту заплесневели.
Ужас.
В итоге в этом всем бардаке мне с горем пополам удается наковырять всего одну сумку хоть чего-то полезного, и на этом я сдаюсь.
И без того потратила времени больше, чем Леша велел.
Ну не уедет же он без меня, в конце концов. Ведь теперь вроде как я его должница. Значит пока я не выполню свою часть сделки — я ему нужна.
Или… за этим все же нечто большее?
Как-то по инерции поджимаю губы, все еще пытаясь понять, что же это такое было?
Мысль, что он все вспомнил, я сразу откинула как неликвидную. Ведь если бы он помнил, что между нами произошло, то вряд ли бы стал скрывать это от меня, да и точно бы не потащил меня жить в свой дом, чтобы не создавать неловкость между ним и его сыном.
Так ведь?
Подхватываю свою бедную сумку пожитков с пола, окидываю тоскливым взглядом свое жалкое жилище, и наконец выхожу из разгромленной квартиры.
Даже не верится, что здесь я прожила большую часть своей жизни. И даже считала себя довольно счастливым ребенком.
Все благодаря сестре. Она заменила мне родителей. А теперь пора мне самой постараться, и стать хорошим родителем для нашей младшенькой.
Странно, но я вдруг ловлю себя на мысли, что почему-то совсем не переживаю за Софу пока она с Лешей. Это пожалуй впервые.
Я ведь спать не могла, пока она была с чужими людьми в доме малютки. Да, если честно, и пока были живы родители, я частенько беспокоилась, лишь бы они элементарно не забыли о ней, чтобы с ней не случилось чего. Потому же, как только мне позвонили со скорой и сообщили об аварии, я первым делом к сестре помчалась, а не в больницу.
Родителям ведь я уже давно ничем не могла помочь. И пожалуй Софа и вовсе последная ниточка, которая связывала меня с отчим домом. Из-за нее то я и поддерживала отношения с мамой, чтобы быть уверенной, что малышка в порядке.
А тут — мужик посторонний. И я отчего-то впервые совсем спокойна насчет сестры.
Кажется мой уровень доверия к нему за последние сутки вырос до небывалых высот. В том смысле, что нет в мире человека, которому бы я доверяла так же, как Леше…
Странно, да?
Я ведь будто и не знаю его совсем. Но уже отдала ему все самое ценное, что у меня было…
Все дело в этой его самоуверенности. Он будто всегда точно знает, что делает. Опытен в любых вопросах. Война, женщины, дети — у него вообще все и всегда под контролем.
Уж как он уверенно Софку кормил, и меня, как знал, что я голодная до обморока.
Да и если глянуть на этого охламона Владьку, то можно точно прийти к выводу, что Леша знает толк в воспитании сытых и избалованных детей.
И если в вопросе Владика меня это бесит, то с Софой я совсем не против, чтобы ее уже кто-то побаловал. Уж я постараюсь, насколько моих сил хватит.
— Слыш, Мороз, — вдруг преграждает мне дорогу Никита, не позволяя выйти из подъезда, — а че за хмырь к тебе приходил, м?
Он видимо как раз отошел от последних новостей из ларька, и решил продолжить «встречу одноклассников»:
— Тетя Нина сказала, что какой-то дядя серьезный к ней заходил, и про твою квартиру расспрашивал. Мент что ли, а, Марусь?
Вот как. То-то Леша не торопит меня. Он решил все же узнать насколько я надежный хранитель его несметных богатств. Ну что ж. Пускай.
— Мое имя — Марьяна, — исправляю я его, как когда-то в школе, не в силах сейчас терпеть какие-то дурацкие прозвища. — И если тете Нине было интересно, с кем она общается, то стоило просто спросить у того самого «дяди», кто он такой и с какой целью интересуется. Но увы… скорее всего тетя Нина просто как всегда растрепала все, что не просят, а ты щас дальше понесешь. Удачи, — хочу было выйти.
Но Никита распирается на весь проем, и захлопывает дверь в подъезд:
— Не, погоди, Мороз, ты не поняла, — он явно
