Украденная стать матерью - Ксения Фави
Троицкий не выдерживает.
— Сочувствуем вашей семье, но причем здесь всё это? Да, бывают разные дела… — адвокат играет желваками, явно прокручивая в голове чудовищную ситуацию с племянницей Виталия. — Но в целом самосуд — путь в никуда. Законы не просто так существуют.
Антону явно трудно, но он пытается защитить Руса. Петрович игнорирует юриста и снова обращается ко мне.
— Я рассказал, потому что вон там лежит заявление и билеты на поезд. А ты очень похожа на моих племяшку и дочерей. Беги от него, девочка!
Я шумно выдыхаю.
— Нет! Руслан, именно Руслан уничтожил все улики против вашего брата! Потом уволился со службы! Я тоже против самосуда… Но Рус реально как следует разобрался в деле и принял такое решение. Он вам помог… Вашей семье… Помогите и вы ему теперь!
— А билеты мы вам если что поменяем. Съездите к своим, отдохнете. Заявление же лучше порвать, — Антон подытоживает мою пламенную речь.
Фу-ф… Из деревянного строения мы выходили с ощущением жуткой усталости. Но в то же время окрыленные надеждой. Виталь Петрович схватился за голову и обещал сделать возможное и невозможное. Будем очень надеяться на «лешего».
Глава 18
Ну а пока мы с адвокатом разъезжаемся по разным сторонам. Он по своим делам, а мне придется съездить в офис. Пока шла беседа, мне написала бывшая начальница и свекровь. Необходима моя подпись, чтобы закрыть один старый проект.
Видеть Наталью особой радости нет. Но возвращаться домой тоже. Смотаюсь, сделаю доброе дело для бывшего отдела и с Олеськой поболтаю у кофемашины. Раз уж с Катей встреча не срослась.
Конечно, я и не думаю отпускать водителя и охрану. С этими двумя мы уже становимся родными. Шофер в итоге занимает место на парковке нашей упаковочной компании, а Слава размещается ждать меня в ее здании внизу.
Слава богу, все мои бывшие коллеги в мыле и вопрос «как дела» мне не задают. Лето заканчивается, впереди горячая пора. Даже Олеся, вышедшая из отпуска, встречает меня довольно вяло. Я не собиралась вводить ее в курс ситуации с Русом, думала послушать что-то про нее. Отвлечься. Но подруга выдает только что-то типа — кошмар, горим!
В общем, делаю, что там было нужно Наталье, и собираюсь вниз. Несостоявшаяся свекровь едет на лифте со мной. Говорит, хочет, наконец, пообедать. Бросает упрек, что я вовремя свалила и хорошо устроилась. Не прямым текстом, конечно. Но суть ясна… Я же лишь мило улыбаюсь.
Больше меня волнует, что я не вижу Славу на первом этаже. Где он? Хватаю телефон.
— Полина, выходите на улицу! — сообщает почему-то радостный охранник.
Хмурюсь, но осторожно шагаю вперед. Душно ему что ли тут стало.
С Натальей забываю попрощаться, ну и ладно. Она тоже не расстроится. Выхожу на воздух, если так можно назвать атмосферу активного района столицы. Фу-ф, меня никогда не напрягал город, но в последнее время запахи нехило раздражают.
Где же Слава? У нас обычное офисно-складское здание без огороженной территории. От входа идет крыльцо, плитка, дальше узкая и длинная парковка вдоль тротуара. Следующей линией неширокая, но довольно оживленная улица. Везде кипит жизнь. Я не слишком боюсь за свою безопасность, просто хочу уже скорее уехать.
— Полина!
Ох, к сожалению, это не голос моего телохранителя. Хотя тембр мне до боли знаком.
— Что тебе, Паш?
Мы с бывшим женихом не друзья. Я не держу на него злости, но даже вежливо общаться после всего сказанного друг другу не могу. Да и зачем вообще? У меня голова забита совершенно другим.
А вот у Павлика иное мнение.
— Поль, я знаю, что у тебя происходит сейчас в жизни. Ты поверила Атаманову, а он оказался преступником. Я-то в принципе не удивлен… Но тебе нужна помощь, Полина.
Последняя фраза звучит в приказном тоне. По-моему, поддержку надо предлагать иначе. И для начала спросить, нужна ли она вообще?!
— Ты говоришь бред, Паша. Не хочу даже обсуждать.
Собираюсь идти дальше на поиски Ярослава. Вот где он?.. Хуже всего, что я даже машину, на которой мы приехали, не вижу. Она еще серебристая, совсем неприметная. Таких вон куча на парковке.
Впиваюсь взглядом в каждую, но то модель не та, то номер. Внутри начинается паника. Тем временем за моей спиной раздается еще один голос.
— Полина, давай, не капризничай как маленькая. Надо тебя вытаскивать из этого ужаса.
— Наталья Ивановна? Вы-то куда? — выдыхаю в шоке. — Оставьте меня оба в покое.
Роюсь в сумке, чтобы достать телефон и позвонить Славе. Но меня за руки хватает Паша. Его мать «заботливо» обнимает меня под спину.
— Не глупи, Поля. Поехали ко мне, — как заведенный повторяет бывший.
— Да, погуляла и хватит! — вторит его мамаша.
Они сошли с ума?! Забываю о Славе, потому что меня уже волоком тащат к белой Пашиной иномарке. Тут я окончательно понимаю — этот бред происходит наяву.
— А-а-а-а! Помоги-и-ите!
Я не из тех, кто без стеснения горланит на улице. Но сейчас неважно. Парень и его крепенькая родительница явно сильнее меня. Нужно привлечь внимание.
Окружающие только шарахаются. Пара складских мужиков вроде кидаются к нам. Но Наталья останавливает их сладким тоном.
— Ребят, Коль, у нас тут семейные разборки. Ничего криминального!
Многие в компании знают, что мы чуть не породнились.
— Нет! Мы не семья! Я не хочу ехать с ними, помогите!
Визжу так, что оглушаю саму себя. Мужчины даже шарахаются в сторону. Я уже не надеюсь на них, рвусь из рук Павлика. Кажется, попадаю его матери локтем в лицо. Но силы все равно не равны.
Сдаться я не могу… Но оптимизма тоже все меньше. Хоть бы охранники из здания выбежали! Вопрос только, надо ли это им?
Почти отчаиваюсь. Пытаюсь укусить бывшего жениха за руки, но не могу извернуться. И тут совсем рядом раздается громкий звук мотора и тормозов. Не сразу понимаю, что это не машина, а… мотоцикл!
— Рус!
Надеюсь, это не галлюцинации от страха?
— Отпусти ее, тварь!
Нет, любимый вполне себе из плоти и крови срывается со своего железного коня и оказывается возле нас. Паша тут же отлетает в сторону. Краем глаза замечаю, как он кубарем катится по брусчатке. Кривится от боли.
Мать бросается к нему.
— Пошли, Колян, отсюда.
Работники упаковочной компании переглядываются и сваливают от нас по-быстрому. А я все еще не могу поверить…
— Руслан, как ты здесь оказался?!
На лице Атаманова злость сменяется широкой улыбкой.
— Сегодня меня
