Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол
— Да я и сама о тебе такого же мнения! — рычит Уля. — Какого ещё о тебе мнения могут быть люди?! Если ты даже воспользовался сомнительным случаем с ДТП, чтобы стрясти с меня денег…
— Я тебе предлагал поучаствовать в парочке моих фотосессий. Для моих клиентов. Ты отказалась.
— Ты меня за кого вообще принимаешь?! — багровея, шипит Улька.
И тут уже вмешиваюсь я.
— Не смей так говорить с моей сестрой, Красовский. Она права. А свои предложения засунь себе куда подальше.
— Я вообще-то сюда не с предложениями приехал. А с конкретным делом. — Милош вскидывает мощный подбородок и сурово смотрит на меня. — Одевайся. Поедешь со мной.
Тишина густеет. Хуже только напряжение, которое проходит по коже электрическими разрядами. Что он задумал?
— С чего ты взял, что я поеду с тобой?
Милош не отвечает. Вместо этого он делает резкое движение: и вот его рука уже в волосах Ульяны. Сестра взвизгивает от боли и неожиданности, едва не падает.
— Если сейчас же не соберёшься, — с лютой злобой говорит он так тихо и страшно, что у меня внутри всё вымерзает. — Я переломаю ей пальцы. Все до одного. Как думаешь, как долго она не сможет работать? Месяц? Год? Пенни начнут капать уже через месяц, Мируся.
Чувствую, как кровь отливает от моего лица. Смотрю на сестру, и у меня в животе всё сжимается в тугой комок.
— Я… я напишу заявление в полицию, — шепчу, и сама слышу, как беспомощно это звучит. — Отпусти мою сестру!
Милош лишь хмыкает.
— В полицию? Ну-ну. Интересно, кому они поверят? Вам… или мне? Как думаешь?
— Мира, не слушай его! — заливаясь слезами, просит Ульяна. — Не смей уезжать с ним!
— Заткнись, — бросает Милош через плечо, и в его тоне столько ледяной злобы, дёргает сестру за волосы так, что она морщит раскрасневшееся лицо и с силой прикусывает губу.
Горло перехватывает, и легкие уже начинает жечь от нехватки кислорода. Смотрю на сестру — рыдающую, испуганную, и понимаю, что выбора нет. С Милошем лучше не шутить. Рома ведь постоянно предупреждал меня об этом...
— Хорошо, — тихо соглашаюсь. — Я поеду... Только отпусти её.
— Отпущу. Валяй собираться.
Я все ещё в том самом платье, но не переодеваюсь. Подхожу к вешалке, дрожащими пальцами срываю с крючка пальто и накидываю на плечи, обуваюсь в дутики. Натягиваю шапку и шарф... Милош тут же подхватывает меня под локоть и грубо разворачивает к выходу, затем разжимает пальцы, отпуская мою сестру: Ульяна падает на колени и всхлипывает.
— Мира, нет… — хрипит Уля.
Но Красовский уже выталкивает меня в подъезд. А перед тем как уйти, он достаёт из кармана сложенный листок и, не глядя, бросает его на пол рядом с Ульяной.
— Маленькая компенсация. За моральный и физический ущерб. Твой долг списан, Ульяша.
Он не даёт мне даже оглянуться, толкает в спину. Мы выходим на лестничную площадку, затем быстро спускаемся вниз. Я почти не чувствую ног и боюсь упасть. Дверь подъезда надрывно скрипит. На улице морозно, снег хрустит под ногами. И тут я вижу его и едва не застываю на месте: малахитовый мерседес Ермолова. Тот самый... Перед моими глазами всплывает тот самый вечер, когда мы с Люськой возвращались в кофейню за моим студенческим... И как этот мерседес затормозил перед нами на переходе. Сейчас мне кажется, что прошло не меньше сотни лет с того момента... Красовский открывает пассажирскую дверь автомобиля и буквально впихивает меня в салон. В машине пахнет кожей и чужим, дорогим парфюмом. Так мало времени прошло, но здесь всё уже совсем не так, когда Рома был владельцем этой машины. Красовский садится за руль. Дверь захлопывается, щёлкает блокировка. Рывок — и машина срывается с места, вылетая со двора.
— Куда ты меня везёшь?..
— Поедем, покатаемся немного, — говорит Милош, не глядя на меня.
Он мчится по трассе... За окном мелькают огни, тёмные силуэты домов. Внутри меня — пустота и едкий страх, а в мыслях только один-единственный вопрос, от которого стынет кровь: что теперь будет?..
45
Рома
Выхожу из библиотеки и сразу же направляюсь к кабинету отца. Огонь потрескивает в высоком камине, и его отблески растекаются кривыми пятнами по лакированной мебели по цене двух самолетов. Отец стоит возле окна, сцепив руки за спиной.
— Не буду ходить вокруг да около и сразу скажу, что уже всё понял, — заключает он.
— Понял что? — Дёргаю бровью.
— Что ты твои намерения серьёзны и говорить тебе что-либо бесполезно. Ты влюблён... И даже похоже, по-настоящему.
Он поворачивается ко мне, и его тяжелый взгляд припечатывает меня к полу. Напряжение проходит через меня колючим импульсом, но я сразу же справляюсь с ним.
— Я не влюблён, — в тон отвечаю ему. — Я люблю её.
Отец молчит пару секунд и не спускает с меня взгляда.
— Пусть так, — наконец соглашается он. — Никогда не видел тебя таким, в любом другом случае — не поверил бы. И пусть Мира — замечательная девушка, она тебе не ровня. Ты должен это понимать.
Сжимаю зубы. Мне стоит всех моих усилий хорошенько не рявкнуть.
— Ты мне это хотел сказать? — цежу.
Отец усмехается.
— Но это тебя не остановит, но... Я даже поддержу тебя. Такие вещи не должны останавливать, если мужчина влюблен.
Признаться, я не удержал удивления — мои брови скользнули наверх, и я вытаращился на отца так, будто бы это был и вовсе не он.
— На этом всё. Жду вас к столу.
Разворачиваюсь и иду к двери. Уже ухватившись за ручку, чуть поворачиваю голову.
— Спасибо.
И с этими словами выхожу в коридор. Возвращаюсь в в библиотеку. Иду и едва сдерживаю растущий в груди восторг — отец чуть ли не впервые поддержал меня за столько лет. Кто бы знал... Значит, Мирка действительно ему понравилась.
Захожу в библиотеку, и не сразу понимаю, что происходит.
Первое, кого замечаю — Миру.
Она стоит возле окна: донельзя бледная, с наполненными непониманием глазами... И едва держится на ногах! Вцепилась в край подоконника так, что костяшки её пальцев побелели...
Когда перевожу взгляд в сторону, холодею. Милош...
Стоит напротив Миры, лениво улыбаясь.
— Что здесь происходит? — спрашиваю резче, чем собирался.
Мира вздрагивает, как от выстрела, и смотрит на меня так, будто не узнаёт.
— Скажи мне, — едва слышно просит она. — Скажи мне, что это неправда…
— Сказать что? — спрашиваю я, но слова вдруг начинают гореть во рту вязкой горечью.
Нутро медленно и холодно начинает точить подозрение,
