Бархатные цепи - Фэй Пирс
Мой водитель вышел из машины и открыл заднюю дверь, чтобы я мог сесть. Я не обращал внимания на любопытные взгляды окружающих и затолкал её на заднее сиденье.
— Садись, — сказал я. Казалось, она собиралась сопротивляться, поэтому я толкнул её сильнее, чтобы она села. Я не мог допустить, чтобы она устроила сцену в таком людном месте, как аэропорт. Это добром не кончилось бы.
Мне не нужно было говорить водителю, что делать, потому что, как только дверь закрылась, он помчался прочь от аэропорта, оставив позади оживлённый терминал. Я ни на секунду не сводил с неё глаз. У меня было предчувствие, что, если я ослаблю бдительность, она совершит какую-нибудь глупость. Я наблюдал за ней, ожидая, что она сделает какое-нибудь движение, но она этого не сделала, она просто сидела, похожая на оленя, пойманного светом фар. Я всё ещё держал её на мушке, не желая давать ей ни единого шанса, кто знал, на что она способна. Мне больше не нужно было прятать его, поэтому я поднял его чуть выше, прямо над её грудью.
Внезапно она начала тяжело дышать, а корпус пистолета начал двигаться вверх-вниз. Она лихорадочно оглядывалась по сторонам, словно внезапно осознала, в какой опасности находится.
— Молчи и веди себя хорошо, — сказал я, поднимая пистолет так, чтобы он был направлен ей в голову. Она мгновенно успокоилась и слегка подняла руки, словно пытаясь показать мне, что она ни на что не претендует. Я ослабил хватку на пистолете, но не потому, что доверял ей, а потому, что знал, что смогу одолеть её, если она попытается что-то сделать. В машине воцарилась тишина, напряжение стало настолько сильным, что стало ощутимым. Я прочистил горло и начал говорить:
— Мы направляемся в моё поместье. Там мы немного поговорим о твоём участии во всём этом.
Она ничего не сказала, просто продолжала смотреть вдаль. Теперь она обхватила себя за бёдра. Я мог точно сказать, что она была напугана. Несмотря на то, что она была напугана, она стиснула зубы, упрямо глядя перед собой.
Она заинтересовала меня. Кто она? Если бы её послали шпионить за мной, она бы, наверное, начала умолять сохранить ей жизнь и выдавать секреты хозяина, который её послал, но вместо этого она молчит. Она ничего не говорит и даже не смотрит на меня. Она выглядит напуганной и в то же время упрямой. Я не совсем понимаю, что с ней делать.
Затем она отвернулась и стала смотреть в окно на проплывающие мимо виды. Она как будто смотрела на всё вокруг, кроме меня. Я пожал плечами, подумав, что, наверное, дело в том, что я её похитил.
Я посмотрел в окно и увидел, что солнце уже садится за горизонт в Палермо. Несмотря на то, что было красиво, это означало, что мне нужно поторопиться и разобраться в ситуации, в которой я оказался.
Она нервно оглядывалась по сторонам, а я просто наблюдал за ней. Хорошо, что она нервничала, это была более нормальная реакция, чем если бы она смотрела прямо перед собой. Вероятно, она так отреагировала из-за роскошных ворот, к которым мы подъезжали.
Поместье представляло собой просторную виллу, уютно расположившуюся среди деревьев на вершине холма. Я взглянул на неё и увидел, что она всё ещё нервно озирается. Её лицо побледнело, а костяшки пальцев, которыми она сжимала сиденье, побелели.
Высокие ворота были открыты, за ними виднелись ухоженные сады и внушительный особняк, служивший оплотом семьи Карузо.
— Выходи, — приказал я, как только машина остановилась.
Она на мгновение замешкалась, но всё же вышла. Она сделала несколько неуверенных шагов, а затем остановилась и огляделась вокруг с благоговением и лёгкой тревогой.
Я быстро схватил её за руку и потащил к входу. Она поняла, что от неё требуется, и пошла за мной. Вскоре мы миновали фойе и поднялись по лестнице. Я видел, что она пытается скрыть свои эмоции, я видел, что дом произвёл на неё сильное впечатление, но я прожил здесь всю свою жизнь, поэтому меня больше не впечатляло величие особняка.
Вскоре мы добрались до гостевой комнаты, и я потащил её к кровати, ожидая, пока она придёт в себя.
— Ты останешься здесь, — сказал я спокойным тоном. Я хотел, чтобы она поняла, что я настроен серьёзно. — Даже не пытайся сбежать, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.
Я заметил в её взгляде вызов, но проигнорировал его. Она скоро поймёт, что сбежать невозможно. Даже если бы она попыталась, далеко бы она не ушла. Комната находилась слишком высоко, чтобы она могла выбраться через окно, а если бы она побежала, кто-нибудь из моих сотрудников пристрелил бы её, даже не предупредив меня, потому что это стандартная практика и они всегда начеку.
Я закрыл за собой дверь, запер её, и подождал немного, зная, что услышу, как она пытается открыть дверь. Когда она это сделала, я чуть не рассмеялся, а потом покачал головой и ушёл. Какая же непослушная девчонка.
— Пьетро! — Позвал я, стараясь придать своему голосу как можно больше громкости. Я знал, что он где-то поблизости, и сейчас он был мне нужен.
Он появился довольно скоро, приподняв бровь, словно спрашивая, что мне нужно. Мы с Пьетро всегда отличались друг от друга. Он был более спокойной версией меня, но это не означало, что он был менее опасен. Мы прошли одинаковую подготовку, которую нам пришлось пройти, чтобы выжить. Даже сейчас он был одет в синие джинсы, белую футболку и солнечные очки, в то время как я был в обычной рубашке, брюках и туфлях. Он был моим заместителем, которого я просил делать почти всё, когда меня не было рядом. Я доверял брату свою жизнь.
— Отнеси чемодан покупателю, — сказал я, предавая его ему, — убедись, что всё пройдёт гладко. — Пьетро уже знал о чемодане, так что мне не нужно было слишком много объяснять. Он также понимал, насколько важен этот чемодан и почему он должен попасть к покупателю. Пьетро кивнул, не нуждаясь в объяснениях.
Когда он ушёл, я вернулся в гостевую комнату и открыл дверь, чтобы подготовиться к предстоящему допросу.
Когда я вошёл в комнату, она нервно расхаживала туда-сюда. Она двигалась так быстро, что это почти закружило мою голову, и не заметила, что я вошёл в комнату, пока я не встал перед ней. Она тут же остановилась, в её широко раскрытых глазах смешались страх и решимость. Я
