По осколкам твоего сердца - Анна Джейн

и едва не натолкнулась на Андрея, который недовольно на меня уставился. Но на него мне было плевать. Мне нужен был не он, а Саша.

Она сидела на лавочке неподалеку. А рядом с ней был Игорь, который, кажется, пытался ее успокоить. Он протягивал ей воду, говорил что-то, но Саша будто не слышала. Смотрела в землю невидящим взглядом.

Она заметила меня, и ее губы искривились от боли.

— Полина, — прошептала Саша и заплакала, не закрывая лица, как будто бы ей было все равно, как она выглядит в этот момент.

— Его больше нет, да? — задыхаясь еще сильнее, спросила я. Она молча закивала, и я снова едва не рухнула, но устояла. Казалось, что земля подо мной ходит ходуном. Будто началось землетрясение.

— Он умер, — выдохнула Саша. И я почувствовала острую боль — то ли в сердце, то ли в душе. Такую сильную, что захотелось кричать, выть.

По моим щекам покатились слезы.

— Зачем ты мне врешь? — спросила я. — Что я тебе сделала? Что?

— Полина, она не врет, — осторожно сказал Игорь, вставая. Он явно не понимал, что делать.

— Она врет, — замотала я головой из стороны в сторону. Зачем они издеваются надо мной? Почему так ненавидят меня?

— Полина, вернись! — закричала мама, которая покинула скорую вместе с врачом, но мне было все равно.

— Она не врет, — тихо сказал Игорь, аккуратно обнимая меня за плечи. — Пойдем к врачу. Пожалуйста. Ты вся белая. Дрожишь.

— Игорь, я должна знать, почему Саша говорит неправду… — Упрямо твердила я, отталкивая его.

— Послушай, я знаю, что тебе больно, но… Это правда. Дима погиб.

— Нет, нет, нет, — снова замотала я головой, не понимая, что происходит. — Вы выдумываете… Или… Может быть, это сон?

Я царапнула себя ногтями по руке и почувствовала боль. Нет, не сон. Реальность. Ужасная сокрушительная реальность.

И тогда до меня стал доходить смысл сказанных ими слов.

Мой Дима ушел.

Дышать снова стало тяжело, и я начала хватать воздух ртом, не слыша криков приближающихся мамы и врача.

— Что с ним произошло? — прошептала я с трудом, глядя на Сашу.

Она молчала. Смотрела на меня, плакала и молчала.

— Что произошло? — повторила я громче. Ноль эффекта. И тогда я закричала во всю мощь легких:

— Говори мне, что произошло!

Я кинулась к Саше и стала трясти за плечи. Ее тело было бессильным, и голова болталась из стороны в сторону.

— Говори! Говори мне!

— Полина, успокойся! — закричал Игорь и поймал меня в объятия. — Прошу, успокойся. Ей тоже нелегко.

— Он разбился на самолете, — ответила вдруг она хриплым от слез голосом.

— На каком самолете?! Куда он летел?! Слушай, Саша, этого не может быть, — проговорила я, вдруг подумав — наверняка это какая-то чудовищная ошибка. — Он был со мной до самого утра. А потом уехал.

— Они все разбились, вся его семья, — ответила Саша и взглядом, полным слез, посмотрела на меня. — Как теперь жить, Полина? Я ведь так сильно любила его…

Ее слова стали стрелой, которая попала прямо в сердце.

Как.

Теперь.

Жить?

Силы снова покинули меня, и я осела на скамейку рядом с Сашей. И зарыдала, качаясь взад-вперед. В это время к нам подошли мама и врач, который выглядел не очень довольным.

— Парень, давай-ка, помоги ее увести в машину, — велел он Игорю. — Успокоительное поставлю.

— А это не опасно? — спросила мама, гладя меня по голове.

Врач покачал головой.

— Опасно ее в таком состоянии оставлять. У нее же истерика. Или вы хотите, чтобы она с собой что-нибудь сделала, дамочка?

— Полегче, — осадил его отчим, подошедший следом. — Какая она вам дамочка?

— А вы бы вообще подошли к дочери и сделали бы что-нибудь, — разозлился врач. — Видите, что у нее истерика. И столбом стоит, как идиот.

— Слушай, ты, — обозлился Андрей, — не указывай мне.

— А ты веди себя как отец, — нахмурился врач.

— Она не моя дочь, — процедил он сквозь зубы.

— Теперь понятно. Свою бы дочь успокоил, — хмыкнул врач.

— Ему и своя не нужна, — сказала вдруг Саша, и мама удивленно на нее уставилась.

— Андрей, это твоя дочь? — спросила она, держа меня за руку. Тот лишь коротко кивнул. А после велел Саше идти за ним. Она с трудом встала и пошла. Видимо, отчим решил увезти ее. Она плакала, и ее плечи мелко дрожали, а он даже не обнял ее. Чертов козел!

Пока мама была рядом, врач поставил мне какой-то укол, от которого меня резко потянуло в сон.

— Я не верю, — шептала я, сжимая ладонь мамы. — Мой Дима жив, он жив!

Я твердила это до тех пор, пока Игорь молча не показал мне статью с известного портала, заголовок которой красноречиво гласил:

«Бизнесмен Сперанский и его семья погибли в авиакатастрофе»

Десять человек погибли в результате крушения частного самолета, который направлялся в Москву. Самолет принадлежал известному бизнесмену Владимиру Сперанскому. На борту кроме него также находились его супруга, сын и две дочери, а также личный помощник, два пилота и стюардесса. Все они погибли.

По предварительным данным, авария произошла во время взлета. Наш источник сообщает, что на взлете произошел отказ техники. Обстоятельства происшедшего устанавливаются…»

Я читала и не верила.

Глава 2. Буду любить тебя целую вечность

Слезы катились по моему лицу градом, но я не издала ни звука — как будто потеряла возможность говорить. Дело было то ли в статье, то ли в уколе, но я вдруг обессилила. Руки и ноги стали тяжелыми, в голову будто запихали вату, и глаза начали закрываться. Я плохо помнила, как мама и Игорь довели меня до квартиры — прямо до кровати. Как я уснула, уткнувшись мокрым от слез лицом в подушку. И как провалилась в сон — точно в бездну.

Он пришел ко мне во сне. Такой же сильный и уверенный, как обычно. На нем была футболка с короткими рукавами, и я могла рассмотреть его татуировку в японском стиле с изображением чудесной птицей хоо — азиатским фениксом.

Мы вдвоем сидели на нагретой крыше и смотрели в высокое голубое небо —