Развода не будет - Елена Безрукова
Потому что ОНА травит меня, пьянит мозг, лишает силы воли, у меня клинит мозг из-за неё.
Но никого другого мне не надо. Это я тоже осознал очень чётко.
Только она. Моя Милана…
Взбалмошная, ещё такая глупая, но идущая верными шагами вперёд, прогрессирующая…
Дерзкая и в то же время нежная, ранимая, слабая: чуть что — плачет, ищет защиты, страх в глазах так и морозит меня…
Слабо-сильная.
Горько-сладкая.
Гремуче-нежная.
Кобра и зайчик в одном теле, одном сознании, одном теле…
Как всё это в ней уживается — я не знаю.
Как она не сошла с ума до сих пор от собственных противоречий личности — тоже загадка.
Я б давно рехнулся уже, если бы меня так швыряло из стороны в сторону: от южного полюса — к северному, от лета — к зиме, от льда — во пламень.
Но… С ней ярко.
Насыщенно. Цветно. Сочно. Вкусно.
С другой мне уже будет слишком просто, серо, скучно.
Я во всех ищу её.
Её силуэт, мысли, глаза…
И не нахожу.
Одна она такая.
И пока ещё — всё же моя…
Другой не хочу.
Не приму.
Не полюблю.
Она взрослеет и учится жить, любить, обращаться с мужчиной, которого назвала своим мужем — это безусловно так.
Но ещё так много предстоит исправить. Ещё так многому надо её научить.
Кто — если не я?
Кому ещё учить эту девочку, которая ещё, грубо говоря, и жизни-то не нюхала, уму-разуму?
Я — старше, мудрее, опытнее. Мне и учить её, укрощать, приручать…
— Что? — нервно дёрнула она плечами, как бы желая вырваться из моего захвата.
Не так скоро, девочка…
Я начал чувствовать тебя куда глубже и чутче, на твою беду. А может, и на счастье. Для нас обоих…
— Я хочу, чтобы ты знала, — ответил я. — Я еду к детективу. Ему поручено расследовать это дело. С видео… Я… Я хочу доказать тебе, да и себе тоже, что уж там… Что я не виновен.
— К детективу? — расширила она свои голубые глаза.
— Именно, — кивнул я. — Сейчас я еду к нему. Он сказал, что вскрылись ещё некоторые подробности о тех, кто мог быть причастным к этому. И у меня появились новые детали. Мы где-то на пороге разгадки, я точно знаю. Скоро эту мразь, что меня подставила, мы выведем на чистую воду. Это дело принципа. Я никому не позволю своё честное имя валять в грязи. И… рушить мою семью. — Я сжал её плечи теснее. Прижался своим лбом — к её. Я пытался передать ей через физический контакт всё то, что испытывал сейчас, сказать через кожу, что я не лгу, что я борюсь за нашу семью и очень, очень, очень хочу всё спасти. Надежда, что моя девочка меня всё же услышит, тлела в душе, словно недогоревшие угли костра, прожигая её насквозь. И плевать. На боль, на страх… Это точно наш последний шанс. И я сделаю этот шаг. Даже если впереди — пропасть. — Я никому не позволю так кощунственно осквернить храм нашей любви, ты слышишь?
— А она была, любовь? — спросила надтреснутым голосом Мила, а по ещё щеке скатилась бриллиантовая слеза. Мне защемило сердце от этой картины, врезавшейся в подкорку моего мозга.
— Была, — твёрдо ответил я. — И есть.
— Есть? — прошептала она, словно не веря тому, что услышала.
— Да. Я люблю тебя, Мила. Всё равно люблю… — Я сжал её плечи ещё теснее…
44
МИЛА.
Любит… Он сказал, что любит!
Почувствовала, как волна горячей лавы по венам пробежала.
Счастье.
Главные слова — Я тебя люблю.
Ренат их сказал. И смотрел на меня своими глазами красивыми, немного прищурившись, словно искал что-то на моём лице. Взгляд его обжигал, словно он не просто смотрел, ласкал, так сладко, интимно, выбивая из легких воздух, заставляя дрожать, выпуская на волю тысячи игривых мурашек.
Любит!
Меня.
Не другую!
И хочет меня, это я очень хорошо чувствовала. Опять хочет, и готов. И я тоже была готова отдать ему всю себя, без остатка.
Плавилась под его прожигающим взором, растекалась лужицей.
— Милана… Любимая моя девочка.
— Рен… Ренат.
Боже, от его голоса у меня лавина по всему телу пробежала, между нами разряды двести двадцать и выше.
И так от этого сладко! И больно…
Больно всё это терять! И я не хотела этого.
Развод? Какой развод? Что за глупости?
Любимые не разводятся!
Любимые не должны жить порознь.
Малыша растить порознь.
Это неправильно!
Я не хотела так!
И мне казалось, что и Ренат тоже не хотел.
Его взгляд говорил об обратном. И слова.
То, что он сказал о любви…
— Милана, ответь мне, скажи, что ты хочешь?
Что я хочу? Он реально об этом спрашивал?
Мне страшно было отвечать, но я понимала, если я не скажу, то буду горько жалеть.
Хватит уже!
Набегались.
Намолчались!
Пора уже взрослеть. Отвечать за свои слова.
Начинать говорить правду.
— Мила… милая моя…
— Ренат, я… Я тоже. Тоже люблю.
— Что? — округлил он глаза и словно не верил, в то, что слышали его уши. Он обхватил моё лицо руками и уставился мне в глаза. — Что ты сказала?
— Люблю тебя, — смело повторила я. Скажу это ещё раз если нужно. Громко! — Сильно. Не могу без тебя жить, и не хочу.
— Милана…
Его низкий чувственный голос мне атомным взрывом по сердцу, заставлял трепетать, желать продолжения.
Я так не хотела его отпускать! Так мечтала, чтобы он остался.
— Боже, и как от тебя оторваться сейчас? — его руки дрожали. Я понимала, что эти слова он ждал точно также, как и я их — от него. — Как уйти, Милана, девочка моя сладкая!
— Не уходи, пожалуйста, — просила я, глотая слёзы. Неужели они сейчас просто возьмет и уйдет? После всего? После слов о любви? — Останься. Сегодня и… Навсегда. Вернись. Вернись ко мне… Я не хочу развода.
Он обнял меня еще крепче, хотя казалось крепче уже некуда. Прижал к себе отчаянно. Дыхание его тяжелое мне било по нервам.
Хотелось привязать его, приковать. Закрыть в этом доме на замок, не отпускать никуда.
— Милана, любимая, послушай, — заговорил он, мягко баюкая меня. — Мне сейчас надо уехать. Я должен во всем разобраться.
Я в протесте замотала головой.
— Зачем, Ренат? — спросила я. — Мы ведь уже поняли, что случилось. Поняли, что это подстава. Я тебе верю, что
