После развода. Спаси меня, мой Генерал - Полина Измайлова
— Красивая кукла.
— Она не кукла.
— Ясно, что дальше делать будешь? У тебя служба.
— У матери поживёт или сниму квартиру.
— Хорошее дело, если серьёзно.
— Серьёзно. Если… если Маруся захочет.
— Маруся, красивое имя. Что не спросишь, как там мама?
— А вы… ты её видел?
— Видел… — усмехается, головой качает. — Ладно, она сама тебе лучше расскажет, где я её встретил, откуда вытащил. Но я другое скажу. Я её забираю.
— В смысле? А как же… Коля?
— А Коля, скорее всего, присядет на какое-то время.
Хмыкаю понимающе.
— Ясно, давно пора.
— Видишь, мы с тобой мыслим в одном направлении.
— Только мама с тобой жить не будет.
— Это почему?
— Она у меня гордая.
— Я знаю, еще какая, только вот…
— Что?
— Ну… Для нас, Зверевых, нет неприступных бастионов.
— В смысле?
— В коромысле, сын. Она уже… уже согласилась и… может даже родим тебе братика или сестрёнку.
— Что? — а вот тут я охренел не на шутку. — То есть… вы… ты…
— Я люблю её, сынок. Всю жизнь люблю. Расстались по глупости. Я обещал вернуться, слово офицера дал. Вернулся… через двадцать лет. Идиот. Я думал… Думал она замуж вышла, беременна от другого. Ну и… женился сам. А она узнала, что я женат и решила, что не нужна мне.
— А… поговорить никак? Нельзя было? — головой качаю, интересное кино, получается. По-глупому реально расстались на двадцать лет.
— Не повторяй моих ошибок, сын. Если любишь — всегда всё говори и слушай. Понял?
— Так точно, товарищ генерал.
Вижу, что он… как-то странно смущается что ли?
— Дай хоть… обниму тебя, сын. Сын! Обалдеть можно…
Обнимает меня и Маруську тоже.
Кажется, генералы не плачут?
Не важно.
Едем долго. У учебного центра тормозим под утро.
Толпа женщин стоит. Крики, плач, даже вой… кто-то погиб? Да нет, говорят вроде все живы, но раненные есть.
Сдаём Вечного его матери. А моя…
— Ромка, сынок.
— Мама… Мам, это Маруся она… ей помощь нужна.
Мама ничего не говорит.
Просто подходит и обнимает и меня и Марусю. И отца.
— Поедем домой. Всё будет хорошо.
Глава 32
Домой мы, увы, едем не сразу.
Остаемся еще на какое-то время в учебном центре, потом отвозим моего Рому в училище — учёбу никто не отменял.
Но там нас ждёт приятный сюрприз, парням дают отпуск, целых две недели.
Тётя Маруси, слава богу, жива и здорова, удаётся отыскать её, дозвониться, но дома в котором жили, увы нет. Тётя решает остаться у родни, а Марусю мы забираем к нам.
— Это, наверное, не удобно? — скромно говорит она.
— Это не обсуждается, да мам? — немного нагло говорит мой сын.
Я понимаю, что он уже для себя всё решил. Ну, значит так тому и быть.
У Романа старшего тоже пока продолжается отпуск, но он предупреждает, что нужно будет слетать в столицу.
— Ты летишь со мной.
— Что?
— Это не обсуждается.
Смеюсь — как же они похожи! Два моих Романа. Главных Романа в моей жизни!
— Ром, я вообще все дела запустила! У меня же бизнес! И… бывшего надо как-то всё-таки… приструнить.
— Всё нормально с твоим бывшим. Приструнили.
— В смысле?
— В коромысле, всё уже сделано.
— Как? Когда?
— Ох, женщина! А ты думала, пока ты дома сидела после нашей ночи, а я по делам уехал, я что, просто так по городу шарохался?
— Нет?
— Вера, ты нарываешься…
— На что?
— На хороший шлепок по попке, поняла?
— Ох- ох, какие мы…
— Такие. Николай твой в СИЗО.
— Что? Но… как?
— А вот так. Бизнес свой ты зря этому хмырю доверила. Там… в общем, там тебя как-то надо выводить из этой схемы. А его посадят, скорее всего.
— Как меня выводить? Меня тоже посадить могут?
— Могли бы. Но, кстати, твои приключения в рехабе тебе на пользу.
— В смысле?
— Свидетелей достаточно, доказать то, что он пытался от тебя избавиться и отжать компанию — будет нетрудно. Ты не при делах, а он получает за свои художества.
— Что он делал?
— Ну, конкретно, незаконные застройки, землю присваивал, то, что твой отец делал нормально по закону он перевернул по-своему.
— Я… я сама виновата, много ему власти давала. Папа в последнее время был слаб, он ему доверял, и… и я тоже. Когда папы не стало я… В общем, я потерялась как будто.
— Я понимаю, красивая, ты не должна оправдываться. Не ты виновата. Он. Он подонок.
— Понимаю.
— Иди ко мне…
Этот разговор между нами еще в гостинице.
Маруся в соседнем номере, Ромка тоже, отдельно. Хотя, подозреваю, что уже вместе.
Маруся девочка хорошая, стеснительная, милая.
Она начала мне заикаясь про свои шрамы рассказывать, а я взяла и расстегнула рубашку, плечо оголив.
— Ох… Вера Егоровна, вы…
— Можно просто Вера.
— Как это? Как это случилось?
— Представляешь, тёзку твою спасала, Маруську. Вот как бывает.
Рассказываю ей свою историю, наверное, впервые понимая, что она уже не отдаёт в сердце болью. Я не чувствую себя ущербной, сломленной, уродливой.
Потому что у меня есть Зверев.
Потому что у меня есть мой любимый человек.
— Я всегда боялась, что останусь одна, — мы с Марусей пьём чай уже дома, в нашей квартире, пока наши мужчины ушли куда-то по делам. — Всякое было. И смеялись надо мной и буллинг был. И парни начинали ухаживать, зная, что у меня папа генерал, чтобы помог от армии… ну, ты понимаешь, ну или служить под папиным крылышком. Было нереально поверить в себя.
— Представляю, — вздыхает она. — Я вот… Мне девятнадцать, а я ни с кем не целовалась… — краснеет густо, — то есть… ну, до Ромки, вы понимаете…
— Понимаю, не красней, конечно всё понимаю.
— Я сейчас даже рада, что не целовалась. Ну их всех. У меня… у меня же тоже следы в таких местах — не скроешь. Все знали. И парни и… особенно девчонки были… злые.
— Это понятно, ты вон какая красотка.
— Я тогда сама не догадывалась, зачем они так? Зачем постоянно упоминают мои шрамы. А оказывается…
— Ну их всех. Зато мы с тобой уникальные, понимаешь.
— Это точно. Такого узора на теле ни у кого нет. Ромка сказал, что у меня там розы… ой… Что я говорю… простите, я…
— Он влюблён, Маш. Влюблён в тебя по уши. Нет, не так. Он тебя любит! Вот. Иначе не стал бы. Ты знаешь… он у меня, конечно, парень опытный, ну, сама понимаешь, мужчины, у них всё… всё иначе. Но ты первая девочка,
