Решено: Ты Мой - Юлиана Нова
Слова лились быстрее, чем я успевала подумать. Но не важно. Главное — остаться.
Давайте сразу проясним, я не люблю бруталов, играющих женскими сердцами. Я вообще никого не люблю, но бли-и-ин, что-то в нём есть такое, от чего колени начинают дрожать, сердце биться раз в пять быстрее, а из глаз выпрыгивать сердечки.
— Конечно, не помешаешь, дочь. Тем более ты уже здесь, — сухо заметил отец.
— Дочь? Так вот это то самое исчадие ада, которое никому не давало покоя своими выходками? С ума сойти! — заговорил мой Аполлон и в его бесконечно голубых глазах заискрились смешинки. Стоп. Смешинки? Он смеётся надо мной? А еще важнее — он меня знает? Я готова была провалиться под стол. Желательно навсегда.
— Да, Игорь, это Кристина. Кристина, знакомься, это Игорь. Наверняка ты помнишь его. Мы раньше часто собирались семьями, пока они не переехали. А это Константин Александрович — отец Игоря и мой давний друг, — пока отец представлял нас я всё больше сползала со стула прямиком под стол.
Память щёлкнула.
Те же глаза.
Отлично. Просто отлично. Встреча века.
— Кристина, какая ты стала красавица. Помню тебя ещё малышкой. Рад видеть, — Константин Александрович подошёл обнять меня.
— Ага, и я рада. Здрасьте! — поздоровалась я с ним и в очередной раз посмотрела в голубые глаза его сына, точно понимая, где я видела их раньше.
Всем привет! Прошу не забывать поставить звёздочки. мне будет очень приятно!))
Глава 3. Тринадцатью годами ранее
Я помню тот день. Не скажу, что, как вчера, но достаточно отчётливо.
Мне шесть лет. И, как мне тогда казалось, мой мир рухнул без шансов на восстановление. Привычная жизнь пошла под откос и мой детский мозг отказывался воспринимать новую реальность.
Я редко плакала. Чаще дралась — чтобы вы понимали делала я это в любой непонятной ситуации. Это неправильно, не спорю. Но такая уж уродилась — боевая.
Папу и маму с завидной регулярностью вызывали в детский сад на беседы с родителями «потерпевших», а меня отправляли к психологу.
Вот и в тот день я не плакала. Сидела, сжав кулаки, и смотрела в одну точку.
Произошло то, что вообще не должно происходить с детьми. Особенно в таком нежном возрасте.
Ушла мама.
Собрала вещи — и была такова.
Я помню частые ссоры родителей, папа тогда вложил последние деньги, которых и без того было немного, в бизнес. Начинал не один — с другом, дядей Костей.
Видимо, для мамы это стало последней каплей.
Наверное, она в попыхах забыла попрощаться. Решила, что записки «Я так больше не могу. Береги себя, доченька», будет достаточно.
Этого было достаточно ровно для одного — перейти из звания «мама» в не менее почётное «кукушка».
Дядя Костя с тётей Мартой тоже пришли не просто так, а сообщить нам новость: они переезжают в другую страну. Точнее, сначала уезжает тётя Марта и их два сына — Игорь и младший Стас. Игорю на тот момент было четырнадцать, а Стасу восемь лет. Дядя Костя должен был помочь отцу уладить дела с открытием гостиницы, а затем уехать следом.
Со Стасом у нас были особые отношения. Мы безжалостно дрались, ругались и подставляли друг друга с завидным энтузиазмом. Он — полная противоположность старшему брату: худощавый, с шевелюрой огненно- рыжих волос и мерзким характером задиры.
А вот Игорь…
Красивый. Умный. Рассудительный. Он всегда меня защищал и угощал вкусняшками.
На внешность я тогда, конечно, особо не смотрела — возраст не тот. Но уже тогда решила, что влюбилась. А любовь, как известно шестилетней девочке, — навсегда. Мама папу просто не любила. Вообще никого не любила. Поэтому, у них навсегда не получилось. А у нас с Игорем получится.
Так что боль была двойной.
Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: иначе, наверное, и быть не могло.
— Кристина съела кусок мыла! — влетел в комнату Стас, — ты чего надутая сидишь, ущербная?
— Иди в пень, полоумный, — показала я ему средний палец. Манерами я тогда явно не блистала.
— Уф-уф, злой хомячок. Как страшно, — он потрепал меня по волосам.
Я уже поднялась, чтобы отвесить этому засранцу смачную затрещину, как в комнату вошёл Игорь.
— Стас, свали. Тебя мама зовёт.
— Иду, иду, — буркнул тот, явно разочарованный сорванной дракой.
— Ну и чего ты сидишь, щёки дуешь? Смотри, лопнут.
— Да всё нормально, честно-пречестно, — попыталась я выдавить улыбку.
— Послушай, мелкая. Я в курсе всей ситуации, ну, что тётя Оля ушла от вас. Ты ведь из-за неё такая?
Я молчала.
— Она ещё пожалеет, что оставила вас. Я уверен. Не грусти. Скоро пойдёшь в первый класс и встретишь новых друзей. Я завтра уезжаю и не знаю, когда мы увидимся, поэтому решил пополнить твои запасы вкусняшек.
Он расстегнул рюкзак и высыпал на кровать гору моих любимых конфет и шоколадок.
— Сладкое поднимает настроение, — серьёзно добавил он.
И вот тогда меня прорвало.
Я разрыдалась так, как не рыдала ни до, ни после — по крайней мере, насколько себя помню. Игорь растерялся, но быстро взял себя в руки и неловко гладил меня по волосам.
Я вцепилась в его шею и ревела, оплакивая уход мамы и отъезд самого классного мальчика на свете.
И странно, но больше меня ранило именно второе.
Мама никогда не была особенно вовлечена в нашу жизнь. Всегда отстранённая. Жила своими делами, своими амбициями. Часто говорила, что вся надежда только на неё и только её усилиями мы выберемся из нищеты.
Мы жили не богато, но и не впроголодь. Купили двухкомнатную квартиру со средним, но свежим ремонтом. В холодильнике всегда была еда, а у меня чистая одежда и игрушки.
На мой рёв прибежал папа. Игорь с облегчением передал меня ему.
Своего ангела я больше не видела.
Со временем даже забыла, как он выглядит.
Спустя несколько лет дядя Костя продал свою долю отцу. Насколько я знала, они обосновались в Америке и открыли там бизнес. Игорь получал образование и готовился помогать отцу.
А я… я постепенно перестала о нём думать.
Лишь иногда мне снились голубые глаза.
И добрая улыбка.
Глава 4. Принц на белом коне
Дядя Костя обнимал так, словно я его дочь, которую он не видел несколько лет. Вообще, он отличный мужчина — по крайней мере, именно таким я его помню. Глядя на них с отцом, создаётся ощущение, что они хранились в криокамере:
