Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол
Перевожу туда взгляд и вижу баристу Надю, официантку и Мирославу. Они не замечают нас. Первые две без умолку трещат о чем-то, Одинцова понуро топчется рядом.
— Ну нет, Мир, ты ведь не всерьёз? — хихикает официантка. — Да он же красивый, как ангел, в него любой девчонке влюбиться — как два пальца об асфальт. И ты говоришь, что ты бы на такого не клюнула?
— Ну, конечно, она не клюнула бы, Кать — они ведь с ним на ножах, — фыркает Надя.
— Да хоть бы и не ножах, — вдруг отвечает Одинцова. — Его высокомерную злобу, жестокость и эту...нечеловеческую грубость ничто не исправит. Я не то, чтобы никогда не влюбилась бы в такого, а даже бы мимо не стала проходить — ему дай повод он любого человека в грязь втопчет на раз-два. Ненавижу таких!
— Ой, девчонки, автобус подъедет уже через пять минут, побежали...
Девушки убегают в сторону остановки.
Смотрю на Милоша: его улыбка становится шире и наглее. И я понимаю, что у меня внутри ничего не остаётся кроме ярости. Ярости и нудной такой, гадкой пустоты. Осадочка. Ох, уж эта Одинцова! Вжарить бы ей как следует розгами по одному месту!
— Теперь я понимаю, почему ты отказался, — хмыкает Милош. — Она, пока тебя тут не было, та-ак по тебе хорошенько проехалась — даже я бы так не смог.
Зараза. Поджимаю губы, бросая взгляд в сторону, куда убежали девчонки, и чувствую, как аж нутро перетягивает от досады.
— Пф, отказался, потому что у меня нет времени заниматься таким дерьмом, — отвечаю Милошу. — И хватит меня уже на понт брать.
— Да хоть и без понтов — с ней тебе в любом случае ловить нечего, — проходя мимо с насмешкой бросает Красовский. — А вот мне будет интересно пообщаться с овечкой поближе...
Милош прищуривается и с невыносимо гадкой улыбкой склоняет голову к плечу, наблюдая за скрывающимися за поворотом девушками. Теперь меня обжигает не огонь, а холод — порывистый и кусачий. Решил нос позадирать? Придурок. Нашёл с кем сравниваться.
— Мне реально нечего ловить, потому что эта нищебродка уже лужей растекается передо мной. — Выжигаю Милоша гневным взглядом. — Она может сколько угодно хорохориться перед своими подружками, но я-то вижу, как у неё от меня крышу рвёт.
Красовский фыркает и кидает на меня снисходительный взгляд.
— Успокаивай себя дальше, Ермолов.
— Если не заткнёшься, Красовский, мой кулак сейчас успокоит твою челюсть.
— Ну-ну, не злись, Ромочка, — смеется Милош. — Просто смирись уже с тем, что ты не можешь нравиться абсолютно всем.
— Думаешь, я придумываю?
— Думаю, что придумываешь.
— Хорошо, — бросаю я, окончательно вскипая. — Я принимаю твой вызов. Сам увидишь, что она втрескается в меня раньше, чем ты успеешь крякнуть.
— Кря-кря, — передразнивает Милош. — Что на кону? Как насчет твоей тачки? Мне нужна вторая машина, отца жаба душит.
— Мое тебе сочувствие, — цежу я с едким сарказмом. — Если выиграю я, ты свалишь из дома моего отца и больше здесь не появишься ближайшие три года. Как тебе?
Милош молча сверлит меня нечитаемым взглядом. Хорошее условие мне пришло в голову — у Красовского кишка тонка на такое пойти. Знаю, что у них с его отцом не очень, и он возлагает надежды, что мой отец ему поможет с его бизнес-идеями. Почти уверен, что он сейчас откажется от спора, но нет, как только я вижу очередную гадливую улыбку на его лице, понимаю, что он не отступит.
— По рукам.
16
Мира
Выхожу из автобуса и плетусь от остановки в сторону корпуса. Всё тело ломит, как будто я вчера на камнеломне работала, а не в кофейне... Благо сестра утром обрадовала, что если до конца месяца сделает план, ей обещали премию — тогда мне придется вкалывать на Ермолова не три месяца, а два! Уже хорошо.
— Мира, привет!
Оборачиваюсь и вижу, как ко мне бежит раскрасневшаяся на морозе Маша в высокой меховой шапке, а вместе с ней и наша одногруппница Лида — щупленькая невысокая девушка с очень светлыми волосами и почти прозрачными глазами — тихоня, но лучшая в группе по всем дисциплинам.
— Привет, девчонки! — здороваюсь я. — Вы на лекцию?
— Да, идём с нами!
С радостью соглашаюсь, и вдруг замечаю, как мимо нас, сверкнув злым взглядом, проносится Люська. Понимаю, что рада тому, чт омы с ней больше не общаемся. С такими "подружками" и врагов не надо.
Мы с одногруппницами подходим к корпусу и...
Притормаживаю, заметив знакомый силуэт.
— Чёрт, — выдыхаю.
— Что такое? — удивляется Машка, а потом вскидывает взгляд и тоже на миг застывает. — А... Ермолов. Прямо как модель с обложки журнала. Интересно, ему ректор деньги не платит за рекламу универа?
Кидаю быстрый взгляд в сторону Ромы. Да уж, и правда хорош... Аж дух захватывает. Смотришь на него, и колени слабеют. И чего он действительно здесь делает? Шёл бы в кино куда-нибудь сниматься или в и правда — в журнал какой-нибудь. Только мозги девчонкам туманит. Припарковал свой новороченный мерс прямо у парадной лестницы и теперь стоит, красуется, опираясь на машину, как всегда весь из себя — в дорогущем пальто, меховой шапке, кожаных перчатках... Лицо безмятежное, взгляд — холодный, пронзительный. Сил нет на него смотреть, щеки сразу начинают гореть ещё сильнее, только уже не от мороза, а от смущения. Замечаю, как другие девчонки задыхаются от восхищения и смотрят на него коровьими глазами. Такие же дуры, как я. Если бы фоткать его сейчас начали- не удивилась бы.
Вдруг замечаю, Рома держит в руках стебелек с белой розой. Кого-то ждёт? Девушку что ли?
— Эй, Одинцова.
Чувствую, как сердце подскакивает к самому горлу. Только этого не хватало! "Так, Мира, — приказываю себе. — Иди дальше типа не слышишь!" Опускаю лицо, устремляя взгляд на ступеньки передо мной.
— Одинцова, стой.
Вот ведь пристал!.. Ну чего ему надо от меня опять?!
— Тебя зовёт, — шепчет Машка удивленно, а Лида оборачивается.
Да и все остальные тоже уже пооборачивались и смотрят теперь во все глаза. Шли бы лучше побыстрее на лекции!..
— Идём, идём... А то опоздаем, — бормочу девчонкам.
Стою на своём и, не поднимая взгляда, иду дальше. Надо будет что-то сказать — на работе сегодня скажет. Мы уже почти добрались до лестницы, когда....
— Мира.
Статная фигура в дорогущем пальто оказывается прямо напротив. Едва не врезаюсь носом в этот чёртов с ума сводящий торс и вскидываю лицо.
— Стой, — добавляет Рома и чуть улыбается — без
