Столкновение - Э. К. Хантер

снова и снова не кончит на мой член, выкрикивая мое имя. И тогда я представил, каково это — выйти из нее и засунуть свой член ей в рот и в горло, заставляя ее замолчать и проглатывать мое семя.

Образы проносились в моей голове, когда боль в яйцах стала невыносимой, моя рука двигалась быстрее, пока сдерживаться не стало невозможно. Я не смог сдержать стон, сорвавшийся с моих губ, когда я жестко кончил, размазав сперму по всей руке.

Когда я открыл глаза, меня охватило разочарование оттого, что я был один на заднем сиденье машины, и в тот момент я знал, что в какой-то момент в моем ближайшем будущем моя фантазия станет реальностью, на самом деле это был только вопрос времени.

Иррациональная ревность захлестнула меня, когда мне в голову пришла мысль, что Райли, вполне возможно, собирается домой к парню после окончания работы, одна эта мысль отрезвила меня, поскольку ревность переросла в гнев. Я привел себя в порядок носовым платком, который держал в кармане пиджака, не стыдясь беспорядка, который устроил, и чувствуя, что наконец-то снова могу сосредоточиться.

Гнев был полезен, он помогал мне сосредоточиться.

Некоторое время спустя Фрэнк остановился у причала и открыл передо мной дверь. Если он и знал, что я получил удовольствие, то не подал виду. Мои сотрудники знали, как важно соблюдать осторожность, особенно если они дорожили своей жизнью.

Я пробрался на склад, один из многих, которыми я владел по всему городу. В то время как некоторые из моих складов использовались для моих незаконных операций, этот был пуст. Причина заключалась в том, что под складским этажом находился подвал, стены которого были обиты армированной сталью, а дверь открывалась только по отпечатку моего пальца или одного из моих доверенных сотрудников — мера безопасности, которую я использовал во всех объектах, которыми владел.

В подвале не было окон, а это означало, что кто-то мог выбраться из подвала только с моего разрешения. Я пересек пустой склад, и в нос мне ударил запах грязи и жира.

Много лет назад склад использовался как предприятие по производству автомобилей, но его закрыли после того, как компания обанкротилась, из-за того, что генеральный директор не выплатил долги моему отцу. Генеральный директор расстался с жизнью, а семья Вулф приобрела еще один склад, чтобы заботиться о нашем бизнесе.

Спустившись по бетонной лестнице, мои шаги отдавались эхом, я спустился в подвал, прижав палец к сканеру, как только добрался до стальной двери и вошел внутрь, где обнаружил Блейз, привязанную к стулу посреди комнаты. Вдоль задней стены стоял длинный стол, на котором были разложены инструменты, предназначенные для применения пыток.

Кровь стекала по лицу шлюхи из глубокой раны над бровью и из царапины на щеке Винса, я решил, что глупая сучка пыталась сбежать. В рот ей была засунута тряпка, удерживаемая на месте веревкой, которая была обвязана вокруг затылка, руки были связаны за спиной, а ноги связаны вместе. Черные потеки туши стекали по ее пухлым красным щекам, свидетельствуя о слезах.

Хотя сейчас ее слез нигде не было видно, вместо этого сучка хмуро посмотрела на меня, отчего с моих губ сорвался смешок.

— Тебе не показалось, что ты не смог справиться с ней в одиночку, Винс? — спросил я своего верного телохранителя с явным юмором в голосе. Винс был большим ублюдком, ему бы не понравилось, если бы над ним насмехались из-за крошечной женщины, взявшей над ним верх.

— Она выскользнула из моей хватки, босс, — пробормотал он и метнул в Блейз яростный взгляд.

Я подошел на шаг ближе к женщине, и в ее глазах промелькнул намек на страх, но лишь на мгновение, прежде чем она продолжила хмуро смотреть на меня.

— По-моему, мы еще не были знакомы, Блейз, меня зовут Кай Вулф.

Ее осенило узнавание, и хмурое выражение мгновенно исчезло с ее лица. Внезапно она начала ерзать на своем стуле, пытаясь вырваться, когда из-за кляпа у нее вырвались приглушенные крики, которые чертовски раздражали и ни к чему ее не привели.

Она знала, кто я такой.

Она знала, что ей крышка.

Я позволил ей кричать, позволил ей крутиться на стуле и пытаться освободиться от пут, пока она не поняла, что из этого дерьма нет выхода, и когда она успокоилась, я кивнул Винсу, чтобы он вынул у нее кляп.

— Чего ты от меня хочешь? — прохрипела она, когда наконец смогла говорить.

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне все о той сучке, которая убила моего брата.

Она ответила не сразу, и этого было достаточно, чтобы я понял: она действительно точно знает, о чем я говорю.

— Я... я ничего не знаю, — она запнулась из-за своей лжи, и мои губы скривились в кривой улыбке.

Она хотела поиграть в игры?

Меня это устраивает.

Я подошел к столу в дальнем конце комнаты и выбрал плоскогубцы, я подумал, что мы начнем с малого, я не хотел, чтобы шлюха сразу потеряла сознание от боли.

Не то чтобы я думал, что мне действительно придется слишком сильно ее мучить, у меня было чувство, что Блейз полна фальшивой бравады, и я собирался проверить свою теорию.

Глава 5

Райли

Я чувствую себя сучкой-предательницей из-за того, что поступилась своей моралью?

ДА.

Но сожалела ли я об этом?

Ни в малейшей степени.

Особенно не тогда, когда лицо Энджел засияло, как чертова рождественская елка, когда я подарилА ей не только эту дурацкую компьютерную игру, но и новую игровую приставку, чтобы играть в нее.

Я купила нам обоим новые кровати, чтобы нам не приходилось спать на дрянных матрасах, на которых мы спали последние несколько лет, и на этот раз наш холодильник был полностью забит вкусными угощениями.

Энджел с подозрением отнеслась к тому, откуда взялись деньги, умница была слишком интуитивна для своего возраста, но я заверила ее, что деньги были получены в результате премии на работе, а не продажи своего тела, как она предлагала. Это была крошечная ложь, на самом деле я не продавала свое тело, по крайней мере, не так, как она думала.

Прошла ровно неделя с тех пор, как я танцевала для мужчины, которого, как я теперь знала, звали Кай Вулф, гребаный вор в законе Холлоуз-Бэй. Человек, который, по слухам, контролировал полицию, систему правосудия и преступников города.

Из того, что я узнала о нем за последнюю неделю, казалось, все считали его человеком, которому принадлежит этот город, и