По осколкам твоего сердца - Анна Джейн

— Я не хотела, — растерялась девушка. — Прости… Больно было?

Дима прищурился. Его взгляд ласкал ее, словно солнце.

— Сказал же — мне понравилось.

А потом еще и подмигнул, заставив покраснеть. Он не лгал. Ему нравилось все, что делала Полина.

— А ты? В порядке?..

— Готова сворачивать горы и шеи, — хмыкнула девушка.

— Ты такая милаха, — сказал Барс и поцеловал ее в щеку. Ему явно нравилось смущать девушку, наблюдая, как из сильной и независимой Рыси она превращается в милую и стеснительную Полину. Только вот на этот раз она не смутилась — встала на носочки и поцеловала.

— Спасибо, что такой нежный, — прошептала она ему на ухо.

Они едва не забыли про завтрак, увлекшись друг другом.

В этот миг Барс думал, что всегда хотел бы быть с ней. Со своей синеглазкой.

Глава 56. Последняя гонка

Весь день мы провели вместе, и следующую ночь — тоже. Не могли отпустить другу друга, и то дело целовались, нежились на диване или просто сидели в обнимку. Разговаривали о важных вещах. Я рассказывала о маме, Дима — о Старике, которого он так и не смог называть отцом. О плохом старались молчать, хотя оба понимали, в какой ситуации оказались.

Я не боялась. И думала даже, что, если завтра вдруг что-то случиться, и это будет мой последний день с Димой, я не буду жалеть о своем выборе. Лучше несколько счастливых дней, чем пустота длиною во много лет. Но все же я верила в лучшее. Верила в нашу победу и в то, что свет, который заключен в наших сердцах, вырвется и прогонит подступающую тьму. В сказках добро побеждает зло. И пусть мы живем не в сказке, я буду верить в это до самого конца. Дилара считала также — я держала с ней связь по телефону. И знала, что они с Лехой обустроились в съемной квартире в другом конце города.

День и вторая ночь прошли незаметно — время всегда ворует у нас счастье. А вот второй день — тот самый, в который мы изначально планировали разделиться с ребятами — замедлился и стал нервным. В первой половине дня Дима инструктировал меня и учил обращаться с пистолетом. Показывал, как правильно его нужно держать, как зарядит и прицеливаться, куда нажимать, чтобы вылетела пуля. Рассказывал про отдачу и безопасность. Дима старался быть веселым и уверенным, но я видела, как в его глазах плескается беспокойство.

Прежде чем отправляться на гонки, пришлось ехать за моим байком, который я предусмотрительно оставила в одном из дворов, зная, что любимый «Кавасаки» может понадобиться. Дима пригнал «Судзуки», но не тот, в котором участвовал в прошлом заезде, а новый, еще более мощный и с другими номерами. Как я поняла, он арендовал его у кого-то по рекомендации охранника отца.

На гонки мы собирались молча. И каждый старался не показывать страх другому.

Перед выходом из квартиры Дима поймал меня в объятия. Сминая мои распущенные волосы, положил ладонь на затылок и, склонившись, сказал:

— Что бы ни случилось, помни, что я тебя люблю.

Это прозвучало просто. И вместе с тем сильно.

— И я… Я тоже тебя люблю. Такие странные слова, — прошептала я, чувствуя, что тону в пристальном взгляде.

— Почему, малыш? — Его пальцы скользнули по моему лицу.

— Иногда мне до сих пор кажется, что это сон. Я проснусь, а тебя снова нет, — призналась я и обхватила Диму за пояс.

— Во сне не чувствуешь боль. Ты не спишь. — С этими словами Дима легонько укусил меня за мочку уха, заставив рассмеяться. Действительно, это не сон.

Его губы нашли мои, мягко накрыли рот поцелуем — головокружительным и дразнящим. И на мгновение я забылась, и все вокруг потеряло значение. Захотелось бросить все и остаться наедине с Димой, и чтобы в нашем маленьком мире не было никого, кроме нас. Но, понимая, как это опасно, я прервала поцелуй.

— Нам пора.

— А волосы? — вдруг спросил Дима, гладя меня по ним. — Они будут мешаться.

— Я убираю их под мотокостюм, ты же видел, — удивленно ответила я.

— Это не очень удобно. Я могу заплести их?

Я кивнула. Мы встали напротив большого зеркала. Дима взял несколько моих резиночек, что лежали в прихожей, встал позади меня и аккуратно коснулся расчёской распущенных волос. Зачесал их назад, разделил на пряди и начал заплетать. Я думала, он сделает мне обычную косичку, но Дима удивил меня — заплел волосы во французскую косу. Бабушка, а следом за ней и папа называли такое плетение «колоском».

Наблюдая за тем, как Дима плетет мне косу, я едва ли не заревела. Вспомнилось прошлое. Я маленькая и мне нужно идти в садик. Я не хочу, отчаянно реву, но папа уговаривает меня пойти. Тайком от мамы сует конфету, и сам заплетает мне волосы. Точно так же, как сейчас Дима.

— Больно? — голос Димы заставил меня вынырнуть из воспоминаний.

— Нет…

— А почему глаза красные?

— Просто так…

Он доплел мне волосы, я повернулась и в порыве любви обняла его. Боже, надеюсь, я не потеряю Диму так же, как папу. Во второй раз.

— Все будет хорошо. Просто верь мне. Погнали? — спросил Дима, согревая мои холодные руки своими.

— Погнали, — кивнула я.

Мы вышли из дома, оседлали своих железных коней и помчались к аэродрому. На байке я чувствовала себя увереннее, чем на машине или пешком. Знала, что смогу оторваться от погони. Ветер и скорость — моя стихия.

Мы мчались по трассе в наступающих сумерках рядом друг с другом. Ветер бился о стекла шлемов, словно пытаясь замедлить. Но ни я, ни Дима не собирались отступать. Ехали к месту проведения гонок на территории закрытого аэродрома. Охрана пропустила нас, и мы без препятствий попали на трек, делая вид, что не знаем друг друга, но не теряясь из вида.

Как и всегда, тут царил праздник. Собралось немало народу — и зрителей, и гонщиков на байках. Слышались музыка, крики и визг колес. А свет прожекторов был таким ярким, что слепил глаза. Грязные танцы, алкоголь и кое-что похлеще. Вседозволенность и уверенность в собственной правоте. Желание запретного. Адреналин. Нелегальные гонки во всей красе.

Получив номера, мы сразу же направились в предстартовую зону. Я снова была