Теперь открой глаза - Николь Фиорина
Я скинул звонок и набрал телефон тюрьмы Хай Даун.
Они планировали похоронить Оскара завтра. Мне нужно было улететь сегодня же.
– Мам! Ты что наделала?! – кричит Оскар, влетая в комнату.
Он бросает пакеты с продуктами. Мама прижимает меня к себе и плачет.
Ее трясет, и она яростно мотает головой, бормоча вещи, которых я не понимаю. Может, это потому, что я тоже плачу и жадно хватаю воздух.
Оскар выхватывает меня из ее объятий. Он осматривает мое лицо, запрокидывает голову – так осторожно, придерживая руками.
– Дыши, Оливер, – повторяет он, гладя меня по взмокшим волосам. – Я здесь. Я здесь.
По щеке его скользит слеза – и падает мне на губы. Я никогда не видел, чтобы Оскар плакал, но это так невероятно. Как это возможно? Его карие глаза становятся черными, а потом он резко поднимает взгляд на маму.
– Ему восемь, мам! Восемь!
– Оскар! – рыдает мама. – Прости. Я не… вернись домой. Прошу, я не знаю, что случилось. Я больше не выдержу…
Оскар кладет меня на матрас, и я краем глаза вижу, как он вскакивает на ноги и бросается на маму с кулаками и угрозами.
– Если с ним что-то случится, меня ты больше не увидишь. Ты навсегда меня потеряешь, ты, бесполезная шлюха. Мне бы стоило тебя, блин, убить!
Он ударяет ее о стену, и мама сжимается в комок в углу.
Оскар возвращается ко мне и берет меня на руки.
– Все будет хорошо. Я тебя защищу, – шепчет Оскар, стирая слезы с моих глаз.
Я впервые лежу в теплой постели, а мама плачет в углу. Ему восемнадцать, он большой, сильный, и с ним безопасно. Мой брат.
– Закрой глаза, Оливер. Закрой глаза и подумай о чем-нибудь другом. Ты можешь отправиться куда угодно, просто закрой глаза и мечтай, братец.
У меня не сразу получилось поймать свои эмоции и засунуть их подальше. Я положил телефон в карман, вернулся в ресторан, отодвинул стул и сел за стол. Брюс с Дианой о чем-то болтали – спорили о кухонных столах, кажется. Я уставился на лежавший передо мной бургер, но я потерял аппетит где-то на парковке. Пальцы Мии сжали мою трясущуюся коленку, добрались до руки.
– Что случилось? – прошептала она, переплетя наши пальцы.
Ее прикосновение успокоило мое сердце, наполнило меня силой. Но я не мог посмотреть ей в глаза. Оскар мучил ее. Пытался ее изнасиловать.
– Олли?
Я мотнул головой и прижался губами к ее виску, зажмурился и сделал глубокий вдох.
– Так, – она кивнула и сжала мое бедро. – Пап, нам пора.
– Да, конечно, – Брюс глянул на меня и положил вилку. – Все в порядке?
Я сунул руку в карман, отыскал кошелек и бросил на стол несколько банкнот. Не знаю, слишком много или недостаточно, но голова кружилась, и мы с Мией поднялись.
– Будет в порядке. Спасибо вам за все.
Брюс встал и все понял. Узнал выражение моего лица.
– Ага, рад был познакомиться с тобой, Оливер. Знаю, ты позаботишься о моей девочке куда лучше, чем получалось у меня.
Мы быстро попрощались, а потом вышли на парковку. Добраться бы только до машины, не рассыпаться раньше, не ударить что-нибудь… или кого-нибудь. Это моя вина. Оскар, конечно, был тем еще гавнюком, но он мертв из-за меня. Его кровь на моих руках.
– Олли, – Мия сжала мою руку и остановила меня. – Олли, помедленнее. Поговори со мной.
Я снова взял ее за руку и потянул за собой. Мне нужно было вернуть Мию домой. Нужно было снова попрощаться, но я не хотел этого делать.
– Олли! – она вырвала свою руку из моей, когда мы добрались до машины. – Я с тобой никуда не поеду, пока ты не объяснишь мне, куда мы собрались.
– Я отвезу тебя обратно к отцу, – слова вырвались из моего горла, забитого невыплаканными слезами.
Я задыхался. Не зря сердца держали в клетках: тем крепче, чем яростнее сердце, чем страннее у них ритм. Мое билось именно в таком. Мое сердце отбивало совсем другую песню.
– Мне нужно вернуться, Мия, а тебе нужно остаться здесь.
– Бред какой!
Я схватил ее за плечи и подался вперед, заглянул в глаза. На каблуках она была совсем другого роста – я к такому не привык.
– Вчера умер Оскар. Они убили его из-за меня. Мне нужно вернуться. Я не могу без тебя, но не смогу жить, если с тобой что-нибудь случиться. Ты для меня все, Мия. Прошу, сделай это для меня.
– Нет, – она замотала головой. – Не смей меня бросать!
Мия прижала ладони к моему лицу и поцеловала меня – отчаянно, яростно, открыв все замки, что сдерживали меня. Я утонул в этом поцелуе. Вот бы наши тела слились и стали одним целым. Вот бы ее душа осталась внутри меня – целой, на веки вечные.
– Я не знаю, что делать, – признался я, прижавшиcь к ней лбом, приложив ладони к щекам.
– Я полечу с тобой.
Как Бонни и Клайд. Быстрая езда, пушки наперевес. Двое против всего мира.
Мой козырь в рукаве, мой особый случай, мой один процент. Я прижал губы к ее лбу, надеясь на то, что Бад был прав. Нам нужно бороться вместе.
– Садись в машину, любовь моя. Мы возвращаемся домой.
Восемнадцать
Тьма подбирается все ближе, поглощая все, не думая.
Но мы с тобой вместе, и сегодня она заснет.
Будет тихо дышать, наши сердца будут биться в унисон.
Потому что она любима, безо всякой корысти.
Расходящиеся души совпадают; сказка перекрестка.
Звезды сходятся, судьбы переплетаются. Я убью ее кошмары;
Священные слова – мечи. Потому что она любима, безо всяких слов.
Она опускает голову; наши тела тают под покрывалом.
Я останусь с тобой до рассвета,
Мое оружие – колыбельная поэта.
Потому что она любима, бесконечно.
Оливер Мастерс
Мия
Олли сидел на заднем сиденье такси и барабанил пальцами по своей подпрыгивающей коленке. Было три часа пополудни по британскому времени, и мы даже не успели добраться до другого аэропорта и забрать его машину, а уже поссорились.
– Не знаю, почему ты все еще на меня злишься. Ты ведь меня поддержал, а стоило нам сесть на самолет, и я получаю вот такое отношение, – я махнула рукой, показав на расстояние между нами.
Еще дальше отодвинуться
