Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес
Это было бы логично, разве нет? Я всю жизнь была в отношениях. Но мне нужно научиться быть одной. Я не могу броситься в объятия первого встречного только потому, что он хоть немного хорошо ко мне относится.
Отныне лучше держать дистанцию.
Я приехала в Финляндию не за проблемами.
А Коннор явно на пути к тому, чтобы стать одной из них.
Я продолжаю думать об этом, когда десять минут спустя прощаюсь с Лией и ее парнем, заверив их, что у меня все хорошо и ничто из сказанного Майком меня не задело. Конечно, это ложь, но им необязательно знать. Не хочу беспокоить Лию. К тому же, судя по тому, как закончился наш последний разговор, я больше ничего о нем не услышу. Что касается меня, тема с Майком закрыта. Навсегда. Есть более важные вещи, о которых нужно думать сегодня вечером.
Кладу телефон и кошелек в сумку, распускаю волосы и собираюсь с духом. На всякий случай, чтобы ничего не забыть, бросаю последний взгляд на комнату. Сундучок, который дала мне Ханна, все еще стоит на письменном столе. Каждый вечер я открываю его, чтобы снова посмотреть на фотографии. Я не устаю от них, хотя их всего десять и я уже знаю все наизусть. Ханна сказала, что я могу оставить себе ту, где мама одна, но рано или поздно мне придется вернуть остальные. Обещаю себе обязательно сделать это завтра и наконец пересекаю комнату.
Ну что ж, поехали.
– Не разгроми тут ничего, – предупреждаю кота перед уходом.
Он отвечает ворчанием.
Сама не знаю почему, немного нервничаю, спускаясь по лестнице. Я ведь не так уж сильно прихорошилась: просто выпрямила волосы и слегка подкрасилась. Давно не уделяла времени себе, а, честно говоря, мне этого хотелось. Близнецы ждут меня в прихожей. Я несу ботильоны в руке. И все же стук моих шагов привлекает внимание обоих, когда я достигаю последней ступеньки.
Лука присвистывает:
– Кто ты такая и что сделала с Мэйв, которую я знаю?
Придурок.
– Ты нравишься мне все меньше и меньше.
– Не обижайся. Я просто шучу, детка. Ты выглядишь потрясающе.
То, что он сохраняет свою привычную манеру шутить, очень успокаивает. Лука, может, и придурок, но по крайней мере делает ситуацию менее неловкой. Я искоса смотрю на его брата. Он только мельком глянул в мою сторону, прежде чем снова уткнуться в телефон. Интересно, он занят чем-то важным или просто игнорирует меня? Какого фига с ним творится? Черт, я не то чтобы ждала комплимента, но не понимаю, почему он так упорно делает вид, будто меня не существует.
Похоже, «держать дистанцию» будет даваться мне гораздо легче, чем я думала.
– Мы идем?
Заметив, что я обращаюсь прямо к нему, Коннор наконец поднимает на меня взгляд. Сердце колотится как безумное. И я ненавижу его за это.
– Ты готова? – только и спрашивает он.
«Ты что, не видишь?» – хочется крикнуть мне.
– Да, я готова.
– После вас, мадемуазель. – Лука открывает дверь, пропуская меня вперед. – Обещаю вести себя как джентльмен и не смотреть куда не следует.
Врет. Надеваю ботильоны и все равно прохожу первой.
– Ты же слюни пускаешь, – дразню я его.
– Обожаю женщин с высокой самооценкой.
Не могу удержаться от смеха. Я думала, Лука уже будет в пабе к этому времени, но рада, что в итоге он поедет с нами. Мы втроем выходим из дома, и он тут же пристраивается рядом со мной. Весь в черном, в кожаной куртке и с гитарой в футляре через плечо. Наверняка весь этот образ измученной рок-звезды сводит публику с ума. Меня же довольно забавляет.
– Разве вам не нужно репетировать или что-то в этом роде? – интересуюсь я, пока мы идем к пикапу. На грунтовой дороге сложно держать равновесие на каблуках, и я стараюсь скрывать это как могу.
Лука пожимает плечами:
– Мне это не нужно.
– Ты просто невозможно самовлюбленный.
– И мы оба знаем, что тебе это нравится.
– Я за рулем, – вмешивается Коннор.
Я вздрагиваю, услышав его голос позади нас. Он обращается не ко мне, а к своему брату, который достает пачку сигарет из кармана брюк.
– Да, конечно ты за рулем. Мне нужно покурить. – Он зажимает сигарету губами, чтобы зажечь, и протягивает мне пачку.
– Ты же знаешь, что я не курю. – Жестом отказываюсь. Я стою спиной к Коннору, но готова поклясться, что чувствую его взгляд на затылке.
– Ах да. Ты же хорошая девочка. Я забыл. – Сделав затяжку, Лука убирает зажигалку и пачку в карман.
Не говоря ни слова, Коннор обходит машину, чтобы сесть за руль. Поскольку Лука садится сзади, мне нужно за считаные секунды решить, хочу ли я сесть с ним или с его братом. Меня раздражает, что я так четко это понимаю. В итоге сажусь спереди – только потому, что собираюсь заставить Коннора поговорить. Заводя мотор, он выглядит немного встревоженным. Так вот оно что! Он нервничает? Почему? Может, из-за того, что случилось утром?
Возможно, я неправильно все поняла и его ужасает мысль о том, что могло произойти. Это объяснило бы, почему он вдруг чувствует себя так неловко со мной. Хотя он ведь тоже избегал смотреть на меня, когда мы ныряли в ледяную воду и я была в купальнике, верно?
Может быть, я просто не в его вкусе, и все.
Это должно меня успокоить. Утешить. Ведь именно этого я и желала.
Но мне совсем не становится легче. Совсем.
– Сколько песен вы играете сегодня вечером? – нарушаю тишину, когда мы трогаемся с места.
Лука подался вперед и упирается локтями в наши сиденья.
– Все зависит от того, как заведется публика. У нас готово несколько. Начнем с… – И он произносит что-то по-фински, что звучит для меня как зловещее заклинание, но получает одобрение Коннора.
– Эта довольно хорошая, – комментирует он.
Лука, кажется, удивлен его вмешательством. Возможно, он не ожидал, что брат проявит интерес к его музыке.
– Ты ее слышал? Она новая.
– Да, конечно слышал. Это одна из моих любимых.
Смотрю на Луку с выражением «вот видишь?». Но он не обращает на меня внимания. На мгновение его вечная маска холодности, кажется, исчезает. Но он быстро берет себя в руки.
– Она довольно неплохая. Моя любимая… – Еще одно пугающее название на финском. – Это та, что больше всего нравится девушкам. Я часто использую ее, чтобы клеить их.
– «Женщина моего проклятия», – переводит Коннор. – Так песня называется. Не верю, что ты этим клеишь
