Чужие дети - Лина Коваль
Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Варшавского, расположившегося в самом начале сада, и искренне негодую. Всех остальных актеров отсняли с первых дублей, а я здесь второй час борюсь с настроением и скверным характером нашего именитого режиссера.
— Можно мне? — спрашиваю и сразу же забираю рацию, не дожидаясь ответа. — Адам, — зову, нажимая на кнопку. — Можно тебя на пару слов.
— Да, — отвечает он и поднимается из режиссерского кресла. — Что случилось?
Помимо нескольких лет, на протяжении которых я искренне ненавидела Варшавского, между нами сейчас сто – сто пятьдесят метров. Казалось бы, это абсолютно безопасно, учитывая и расстояние, и прошедшее со времени нашего развода время, но я снова вязну в болоте.
— Ты можешь… можешь, нормально объяснить, что от меня требуется? — прошу в рацию.
— Эм-м. Я, по-моему, только это и делаю.
Беру на себя смелость и возражаю:
— Я видела, как ты работал с другими и раздавал ценные указания. Почти приказы. Со мной ты так не работаешь.
— Впервые слышу, что меня обвиняют в предвзятости, — он стоит на своем.
— Да пошел ты!.. — смачно выплевываю, намеренно забыв нажать на кнопку.
— Ты у меня на мониторе крупным планом, Катя… — предупреждает Адам.
Замечаю дрон, летающий по кругу.
Черт.
— Эм… Прости… Я просто очень нервничаю, поэтому не могу сосредоточиться, — тут же смущаюсь, а голос Адама становится почти дружеским и успокаивающим:
— Не нервничай, Катерина. Время у нас есть. Просто… пока привыкай. И будь собой! Ты очень красивая сейчас, у тебя все получится!..
Глава 17. Катерина
На удивление после приободряющих слов бывшего мужа съемка проходит блестяще. Я наконец-то обретаю актерскую уверенность, он — превращается в человека, который четко излагает, что ему надо.
В выигрыше оказываются все присутствующие.
Когда Адам говорит: «Снято!», Глаша радостно показывает большой палец, с высоты птичьего полета улыбаются даже дроны с камерами, а я, ослабив тесный корсет, удовлетворенно выдыхаю и направляюсь в трейлер, на ступенях которого неожиданно встречаю своего бывшего однокурсника.
Игнат скучающе оглядывается по сторонам, но, как только видит меня, поднимается и идет навстречу. Замечаю, что он, хоть и возмужал: плечи стали шире, а черты лица заостреннее — все равно особо не изменился.
— Привет, Шувалова-Бельская, — здоровается со мной в небрежной манере. — Сколько лет, сколько зим. Отлично выглядишь. С первым днем, что ли!..
Он уверенно тянется, чтобы поцеловать меня в щеку, но я в последний момент отвожу голову, и выходит что-то вроде приветственных объятий. Неуклюжих и неловких.
— Здравствуй, Игнат, — дежурно улыбаюсь. — Действительно, очень давно не виделись.
— Я всегда в Москве. Сама знаешь. В отпуск слетать некогда.
Последние два курса я заканчивала школу-студию МХАТ… очно-заочно. Можно сказать, даже в индивидуальном графике, согласованном лично ректором, а вот Захарова выгнали из вуза еще на втором курсе. Он не сошелся во мнениях с нашим строгим мастером. Так часто бывает, трагедии никакой. Однако отсутствие какого-либо актерского образования не помешало отчисленному стать самым успешным актером по итогам прошлого года, а интернет-сообщество до сих пор соревнуется в остроумии, придумывая все новые шутки: слишком уж много Игната на экранах. Продюсеров можно понять: они снимают тех, на кого идут в кинотеатры. Новые лица никому не интересны.
— На читках присутствовать не мог, — зачем-то говорит Игнат, — был занят на другом проекте.
— У Погосяна снимался. Я видела трейлер. Очередной успех, я тебя поздравляю.
— Спасибо, — отвечает он скучающим тоном и берет меня за локоть. — Поехали пообедаем, хочу с тобой поболтать. О роли и вообще.
Я аккуратно высвобождаю руку и заглядываю Игнату в лицо.
После моего неожиданного побега с кинофестиваля и с началом нарастающего сумасшедшего романа с Варшавским, Игнат перестал даже смотреть в мою сторону, а на курсе распространились слухи о моей легкодоступности. Полагаю, с его легкой руки.
Было ли мне обидно?
Ни капли. Я так была увлечена Адамом, что совершенно ничего не замечала.
Но прошло шесть лет. Мы стали старше, участвуем в одном проекте и оба неглупые люди. Постельные сцены предполагают некоторую близость. Было бы неплохо наладить контакт.
— Следующая сцена у меня вечером, поэтому можно и пообедать, — легкомысленно отвечаю. — Только переоденусь, иначе художник по костюмам убьет.
— Искренне жаль, — улыбается Игнат.
Непонимающе хмурюсь.
— Просто ослабленный корсет тебе очень идет, Катя, — он весело кивает на мою грудь.
Я, опустив взгляд, изумленно вскрикиваю и тут же прикрываюсь.
— Боже… Почему ты ничего не сказал?
— Сказал же.
— Захаров! — закатываю глаза и хлопаю дверью трейлера.
С помощью ассистентки избавляюсь от костюмного платья и надеваю бежевые, танцевальные легинсы и выданную продюсерским центром свободную хлопчатобумажную футболку с рабочим названием нашего фильма. Грим с прической приходится оставить, поэтому хватаю сумочку, проверяю, есть ли пропущенные в телефоне, и возвращаюсь к Игнату.
— Пошли, я видел кафе неподалеку, заодно поболтаем, — говорит он абсолютно серьезным тоном и размахивает ключами со значком «Ягуара».
Я с облегчением выдыхаю, потому что мой партнер не продолжает шутить на тему конфуза с платьем, и, вежливо отказавшись от вытянутой руки, иду на стоянку развлекательного комплекса.
Адам не обманул: для всей съемочной группы действительно арендована гостиница. Даже две. Еще вернее — два корпуса. Кто-то шутливо обозначил их как «М» и «Ж», потому что расселили нас по половому признаку. Варшавский всегда был в этом плане занудой и не терпел, когда на площадке случались служебные романы, считая, что это мешает рабочему процессу.
— Красивая машина, — проведя ладонью по обитой кожей передней панели, вежливо делаю комплимент.
— Да можно было взять и покруче. Ждать долго не захотел. Люблю все и сразу, — отвечает Игнат.
Я смеюсь и расслабленно откидываюсь на спинку кресла. Захаров всегда был хвастунишкой, но, как показала жизнь, это качество ему только в плюс — известным он все-таки стал. Без скандалов и громких романов. Частично из-за внешности, частично из-за таланта и, конечно, везения. Но главное ведь — результат?..
Мы доезжаем до ресторана грузинской кухни на трассе и, сделав заказ, смотрим друг на друга.
— Если честно, я удивлен, что ты согласилась у него сниматься.
— У Адама?
— У него, — пренебрежительно морщится.
