Удержать 13-го - Хлоя Уолш
Чтоб.
Вас.
Всех.
– Открыта, – прорычала мама, бросая коробку мне на колени. – Так, и куда же подевалась девушка, к которой прилагаются презервативы?
Я повесил голову, понимая, что пипец как облажался.
– Ну…
– Я здесь, миссис Кавана, – прохрипела Шаннон, выглядывая между моими ногами. – Простите…
– Шаннон, – резко выдохнула мама. – Пожалуйста, вылезай из-под кровати.
– Я вроде как не могу, миссис Кавана, – с трудом выговорила Шаннон.
– Почему?
– Ну, я как бы… голая, – заливаясь краской, выдавила Шаннон.
– Ох, слезы Иисусовы! – простонала мама, закрывая лицо ладонями. – Вы оба, немедленно одевайтесь и через две минуты будьте в кухне! – приглушенно произнесла она.
Мама направилась к двери, но остановилась.
– Дай-ка сюда, – рявкнула она, вернувшись ко мне и вырвав у меня из рук коробку с презервативами. Хлопнув меня этой коробкой по затылку, она прошипела: – Ты маленький гаденыш!
Она стремительно вышла в коридор, восклицая:
– Джон! Звони приходскому священнику! Твой ребенок должен исповедаться!
56. Обещаю тебе
ШАННОН
Я готовилась умирать медленно.
Причина безвременной гибели: всепоглощающий стыд.
Никогда в жизни мне не было так неловко, как в тот момент, когда я вошла в кухню и оказалась лицом к лицу с обоими родителями Джонни всего несколько минут спустя после потери девственности – события, которое запомнится и как лучшее, и как худшее мгновение жизни.
* * *
– Мне нужно поговорить с тобой кое о чем.
– О чем?
– О сексе, Шаннон, милая.
– Не поступай с ней так, – умолял Джонни, сидя на табурете рядом со мной. – Пожалуйста, мам, прошу тебя! – Он повернулся и посмотрел на меня. – Закрой уши, малышка…
* * *
Я громко застонала при воспоминании о голосе миссис Каваны, которая усадила меня за стол для разговора. Натянув на голову одеяло, я мысленно готовилась провести остаток жизни в кровати, потому что никогда уже не смогу выйти из своего дома.
Хуже того, мать Джонни настаивала, что повезет меня домой сама, что означало еще больше времени один на один и рассуждения о пестиках и тычинках и о том, что я не должна была позволить ее сыну испортить меня так или иначе. Если верить миссис Каване, все мальчики-подростки – кобели, ведомые гормонами (включая и ее сына), и я не должна была позволить Джонатану сбить меня с пути.
«Слишком поздно», – думала я, изо всех сил сворачиваясь в самый маленький клубок и вздыхая.
Я правда чувствовала себя ужасно, потому что, хоть идея была моя, весь материнский гнев обрушился на Джонни, а его отец тем временем тихо усмехался за газетой, кивая и соглашаясь всякий раз, когда требовала жена. По мнению миссис Каваны, раз Джонни старше и у него есть член, значит он должен был лучше понимать ситуацию. Я понятия не имела, что сказать или сделать, когда она завела для нас обоих нотацию о том, что интимное есть интимное и незачем делиться им друг с другом. Это было настолько унизительно, что и час спустя мое лицо пылало.
Расслабившись ровно настолько, чтобы протянуть руку и взять с ночного столика телефон, я снова спряталась под одеяло и проверила время – и застонала, увидев, что уже два часа ночи.
«Спи, Шаннон, – мысленно уговаривала я себя. – Просто выключи мозг и перестань думать».
Тук-тук-тук…
Застыв, я лежала неподвижно и изо всех сил прислушивалась.
Тук-тук-тук…
Сев на кровати, я оглядела спальню, освещенную уличным фонарем, и попыталась найти источник звука.
Тук-тук-тук…
Взгляд остановился на окне.
Тук-тук-тук…
Отшвырнув одеяло, я вскочила и глубоко вздохнула, прежде чем отдернуть занавеску.
Челюсть у меня отвалилась, и сердце подпрыгнуло в груди, когда я увидела здоровенного парня, балансирующего на крыше веранды за моим окном.
– Джонни! – задохнулась я, распахивая окно и потрясенно глядя на него. – Как ты сюда забрался?
– Залез на мусорный бак, – выдохнул он, легко поднимаясь на подоконник. – Впусти меня, пока я не умер.
Быстро отступив в сторону, я смотрела, как он пролезает в окно и спрыгивает на пол моей комнаты с громким стуком.
– А как твой член? – пробормотала я, не сводя с него глаз.
– Да похер на мой член, – проворчал Джонни, выпрямляясь. – Я не могу все это так оставить после того, как моя мама… кстати, жуть как прошу прощения. Я даже не знаю, с чего начать, чтобы разгрести всю эту лажу. – Качая головой, он подошел ко мне и поцеловал в щеку. – Привет, Шаннон. Ты офигенно приятно пахнешь, – негромко сообщил он. – Я не знаю, что со мной случилось там, в моей комнате, Шан. Я же всегда запираю дверь. – Он помолчал и быстро проверил мою дверь, потом одобрительно кивнул. – Я даже не понимаю, как вышло, что от помощи со жжением после бритья я перешел к лишению девственности, но я очень, дичайше прошу прощения… – Он сделал пару шагов по комнате, но тут же остановился, поняв, что тут и повернуться негде. – Я просто хотел тебе помочь, а потом я… и она… хренова курица по-китайски! – Глубоко вздохнув, он добавил: – Я понимаю, мне не следует быть здесь, но я должен был сдержать обещание.
Я недоуменно уставилась на него:
– Какое обещание?
– Я говорил тебе, что если мы спим вместе, то мы спим вместе, – ворчливо ответил он. – И я знаю, что уже натворил дел. – С жалобным выражением в глазах Джонни пожал плечами и показал на мою узенькую кровать. – Но как ты думаешь, можно мне перейти ко второй части?
Ох, господи.
Этот парень.
Мое сердце.
Обойдя его, я забралась на кровать и откинула одеяло.
– Да. – Кивнув, я нервно вздохнула и прошептала: – Иди сюда.
С рекордной скоростью раздевшись до трусов, Джонни лег на кровать рядом со мной, обхватив меня, так что его грудь прижалась к моей спине.
– Клянусь, я ничего не добиваюсь, – прошептал он, целуя меня в плечо и обнимая. – Мне просто нужно держать тебя.
– Ты ничего не натворил, Джонни, – прошептала я, прижимаясь спиной к его теплой груди. – Это было прекрасно.
Он долго молчал, прежде чем спросить:
– Тебе больно, Шаннон? – Крепче обняв меня, он уткнулся носом в изгиб моей шеи и вздохнул. – Я сделал тебе больно?
– Нет, не сделал, и ничего у меня не болит. – Слегка вздрогнув, я сжала его предплечье, не желая ничего, кроме как просто быть рядом с ним всю мою жизнь. – Я просто чувствую…
– Что? – подбодрил он
