Фредерик - Алиса Бастиан
Ты мне совсем не помогаешь, милый.
Хотя…
— О, иногда он умеет быть довольно грубым, — сказала ты, надеясь, что доктор Ч. услышит в этих словах то, что он хочет.
Он усмехнулся.
Грубость не поможет ему вырваться из моей обители. И ничто не поможет.
— Вы подумали насчёт нашего вчерашнего разговора? — спросила ты.
— Подумал.
Доктор Ч. улыбнулся и положил свои холёные руки на большой блокнот в тёмно-синей кожаной обложке. Что-то в его тоне дало тебе надежду.
— Вам действительно стоит выговориться.
Ты ждала продолжения, ту часть, что интересовала тебя больше всего. И ты его получила.
— Но без посещений. Я считаю, что это вам только навредит. Вам лучше перестать цепляться за эту идею, — добавил он, не переставая улыбаться.
Нет, нет, нет. Проклятье.
Ты почувствовала, как быстро стало биться сердце. Птичка, готовая вырваться на свободу, снова оказалась в клетке, и захлопнул её доктор Ч.
Держи себя в руках.
Запер на ключ и выбросил его.
Не сдавайся.
Он улыбался так, словно оказал тебе услугу.
Найди ключ.
Ты вздохнула, призывая всё своё самообладание, и печально сказала:
— Хорошо. Раз вы считаете, что так будет лучше для меня.
Доктор Ч., казалось, искренне обрадовался:
— Вот видите! Вы и сами всё понимаете. Просто иногда сложно себе в чём-то признаться. Требуется помощь извне.
— Да, наверное, — покорно согласилась ты, не замечая, что дёргаешь «язычок» молнии на сумке.
— Не волнуйтесь, всё в порядке, — а вот доктор Ч. это заметил, более того, он встал со своего кресла и сел в то второе, что стояло рядом с твоим. Поближе к тебе.
Ты напряглась, зато перестала дёргать молнию. Держите дистанцию, доктор.
— У вас есть друзья? — вдруг спросил он.
Неожиданно.
— Ну… — ты лихорадочно соображала, что нужно ответить.
— Вам есть к кому пойти? С кем поговорить — не с врачом, я имею в виду? С кем провести время?
Ты снова начала дёргать молнию сумки.
Есть, только вы меня к нему не пускаете.
— Дело не во мне, — сказал доктор Ч.
Ты поняла, что последнюю фразу сказала вслух. Вот же идиотка.
— Это не отношения — хотя вы и думаете так. Это зависимость. Ваш мир сосредоточился на одном человеке, отсекая всё и всех вокруг. Это ненормально.
Вообще-то это и есть любовь, кретин.
— А у вас есть друзья? — не удержалась ты, потому что была уверена, что нет.
— Вот видите: вы меняете тему разговора, когда она становится неудобной. Позвольте задать только один вопрос, но пообещайте, что подумаете, хорошенько подумаете, прежде чем ответить.
Представляю.
— Хорошо, — ты кивнула и переставила сумку с колен на пол, потому что иначе оторвала бы эту чёртову молнию.
Он выдержал паузу, словно давая тебе возможность сосредоточиться. Ты слышала, как тикают часы на его руке. Громоздкие, претенциозные. Некрасивые.
— Почему вы всё-таки оставались с ним всё это время? — казалось, доктор Ч. искренне не понимал.
Некоторые люди просто не знают, что значит любить.
Ты прикрыла глаза. Прикинула варианты. Помолчала. Пожалела, что сумка теперь так далеко.
— Потому что… — ты осеклась, боясь продолжать.
Врать об этом — значит, предать свою любовь.
Доктор Ч. с доверительным видом подвинулся ближе, как бы поощряя тебя продолжать. Показывая, что он слушает. Что ему можно рассказать. Что ему можно доверять. Как будто ты когда-нибудь смогла бы.
Господи, как же он омерзителен. Ищейка, напавшая на след. Сраный благодетель.
Врать об этом — значит, сделать шажок по направлению к своей цели.
Ты вцепилась в мягкие кожаные подлокотники, ощущая резкий парфюм доктора Ч. Близко. Слишком близко. Ты не вынесешь этой клоунады. Ты не настолько хорошая актриса. Он не настолько неискушённый зритель.
Но шанс у тебя есть, и ты обязана его использовать.
— Потому что мне было страшно, — выдавила ты то, что он так жаждал услышать.
И получилось это легче, чем ты думала. Ведь тебе действительно было страшно.
Страшно — когда ты обнаружила, что он убийца. Страшно — когда поняла, что он убьёт и тебя, чтобы сохранить свой секрет. Когда он этого не сделал. Когда ты не пошла в полицию. Когда ты поняла, что не можешь без него жить. Ты никогда его не боялась, но страшно тебе было.
— С этим можно работать, — с глубоким удовлетворением сказал доктор Ч., откидываясь на спинку кресла, и ты не поверила своим ушам.
Конечно, он был доволен услышать то, что хотел. Но что он имеет в виду?
— Думаю, можно назначить четыре-пять сеансов в неделю, что скажете?
Скажу, что я никогда больше сюда не приду.
— Я не…
— Не торопитесь. Подумайте, — перебил тебя доктор Ч., вставая с кресла, но вид у него был такой, словно он точно знал: ты придёшь, и не раз.
— Но мне не нужны сеансы, — сказала ты. — Со мной всё нормально.
— О, нет, только не после всего, что вы пережили, — он положил руку тебе на плечо, заставив тебя дёрнуться. Ладонь была большой и тяжёлой. — Вам определённо нужно с кем-то об этом поговорить.
А кому-то определённо нужно записать всё это в свой долбаный блокнот.
— Думаю, я не смогу, — сказала ты чистую правду.
Ещё одного такого «сеанса» ты не вынесешь. К тому же он ни на йоту не приблизил тебя к твоей цели, лишь отбросил назад. И уж точно та безумная затея, мелькнувшая в твоей голове в тот злополучный холодный вечер, никогда не осуществится.
— Вы всё ещё боитесь его? Даже когда он здесь? — серьёзно спросил доктор Ч., и ты задумалась, что же будет правильно ответить.
Он ведь сам даёт мне подсказку. Желание получить желаемое слишком отчётливо написано на его лице.
— Нет, — ответила ты, но так, чтобы было понятно, что это ложь. — Нет, всё в порядке.
— Люди в таких ситуациях, как ваша, нередко лгут сами себе, — доктор Ч. выключил и закрыл ноутбук. — Но это тупик. — Он убрал блокнот в шкаф и посмотрел на тебя. — Вы должны из него выбраться.
— Всё в порядке, — повторила ты, вставая с кресла. — Мне не нужно ниоткуда выбираться.
Выбраться нужно смыслу моей жизни.
— Я хотел бы кое-что проверить, если вы позволите, — остановил тебя доктор Ч.
— Что?
Он достал из ящика стола бейдж-пропуск посетителя на синем шнурке и протянул его тебе.
Что… это?
У тебя пересохло во рту.
— Ну же,
