Невеста. Цена мира - Дина Данич

могу удержаться от вопроса.

Рафаэль непонимающе смотрит на меня.

– Русские могут заключить союз с ирландцами? – тот неопределенно жмет плечами и ничего не отвечает. – Но у них же всегда были счеты, – бормочу, вспоминая все, что изредка упоминал отец за столом во время семейных ужинов. – Разве такое возможно?

– Если они захотят свалить Чезаре, то им логичнее объединить усилия, – неохотно отвечает Рафаэль. – Но вам лучше не лезть в это.

Я даже не обижаюсь на его ремарку. Естественно, к женщинам всегда такое отношение – в мужские игры нельзя лезть. Однако отец почему-то решил иначе, раз заявил, что я должна ему докладывать про решения мужа.

Туалеты в ресторане скорее похожи на комнаты отдыха. Впрочем, в тех заведениях, куда отец выводил нас с матерью, тоже было примерно так же. Разве что чуть менее помпезно.

Сердце колотится как сумасшедшее. От мысли, что сейчас что-то важное решается за столом, мое волнение становится только сильнее.

У меня в сумочке есть телефон, и достаточно одного звонка отцу, чтобы передать пару слов. Но что это будет означать?

Предательство? Или же нет? Может, это наоборот поможет отцу вовремя оказаться рядом и подстраховать моего мужа?

По идее, раз Чезаре заключил договор с семьей Соррентино, то все мы на одной стороне. Но так ли это на самом деле?

Мафиозные частенько объединялись, это правда. Но так же правда, что союзы эти не были долговечными – распадались они так же часто.

В итоге, умывшись прохладной водой, я решаю ничего не делать. Я дала клятву верности. Повторила ее сегодня на обрыве. Как и Чезаре.

Надо верить мужу. Он не предаст.

А отец… Я ведь могу и не знать ничего о делах мужа, правда?

Когда возвращаюсь обратно к столу, Марко уже нет. Муж сидит один – мрачный, задумчивый и далекий.

Тихо сажусь на свое место и смотрю на него, терпеливо ожидая, когда Чезаре обратит на меня внимание.

Однако первым эту тягостную тишину нарушает официант, который приносит нам заказ. Удивленно смотрю, как молодой человек расставляет тарелки – мы же не успели выбрать блюда, как раз пришел Лучано.

– Если не нравится, можно заказать другое, – отстраненно говорит муж, заметив мое недоумение.

– Нет, все хорошо. Я просто удивилась.

Обед проходит в молчании. Та атмосфера доверия и близости, что появилась после нашей прогулки к обрыву, окончательно испарилась, и я снова вижу перед собой мужчину, который так пугал меня. Это ранит и огорчает.

Домой опять же едем в полном молчании. Меня злит то, что происходит, но я не знаю, как изменить это и спровоцировать мужа на разговор.

– Вы с Марко будете сотрудничать? – осторожно спрашиваю, когда мы с Романо заходим в дом.

Он тормозит и недоуменно смотрит на меня.

– Я слышала, что он сказал про русских и ирландцев. Я же не дура, Чезаре. И если так, то имею право знать.

Во взгляде мужа мелькает искреннее удивление. Словно ему даже в голову не приходило, что я могу попытаться влезть в его дела.

– Слушай, я не могу находиться в неизвестности. Вы, мужчины, постоянно считаете, что жены должны сидеть и молчать, радуясь тому, что есть дом и чем заняться. Но…

– Но что, принцесса?

– Но я не могу так, – беспомощно смотрю на него. – Я хочу понимать, что происходит. И я не кукла, которую можно поставить на полку, и доставать, только когда тебе надо удовлетворить нужду.

На последних словах я краснею, и это, конечно же, не укрывается от взгляда Чезаре.

– То есть ты хочешь участвовать в мужских делах? – вкрадчиво спрашивает он.

– Я не настолько наивна, – фыркаю, складывая руки на груди. – Я просто задала вопрос, чтобы понимать тебя и твое настроение. До того как Лучано появился, все было… – осекаюсь, понимая, что пока не готова озвучить некоторые вещи. – По-другому. А теперь ты явно не со мной, а мыслями где-то в другом месте.

– Так ты ревнуешь меня к работе и моему долгу?

Раздраженно закатываю глаза и, развернувшись, иду к лестнице. Зря только пыталась. Чего ждала? Стоило догадаться, что мужчина, занимающий статус босса семьи, не станет возиться с объяснениями. Он привык отдавать приказы.

Вот и все.

Досада и раздражение разъедают изнутри, но я ничего не могу поделать. Не ругаться же из-за этого. Да и какой смысл закатывать сцены, тем более что я вряд ли такое вообще умею.

Мне придется смириться с таким положением дел и попытаться найти свое место. Может быть, учеба все-таки…

Мысль обрывается хлопком двери позади меня.

Оборачиваюсь и вижу Чезаре, который, оказывается, пошел вслед за мной, а я даже не поняла этого.

– Ты расстроена, – говорит он, останавливаясь и выдерживая дистанцию между нами.

– Какая проницательность, – бормочу, отводя взгляд в сторону.

– Сандра, ты должна понимать, что я не стану посвящать тебя в тонкости бизнеса и прочих обстоятельств.

– А разве я прошу? – вскидываюсь тут же. – Я просто задала вопрос, чтобы понимать тебя! Разве это так сложно? Я всего лишь хочу быть к тебе ближе.

Кажется, моя беспомощность достигает пика. Сегодня мне показалось, что мы стали роднее, что дело сдвинулось, и моя мечта о настоящей семье реальна. Но Чезаре ловко спустил меня с небес на землю.

Муж медленно подходит ко мне, берет за плечи и привлекает к себе. Утыкаюсь ему в грудь и втягиваю его терпкий запах. Всего за несколько дней я успела к нему привыкнуть настолько, что сейчас считаю уже родным.

– Ты ближе всех, принцесса. Куда еще-то?

– Ты не доверяешь никому, да? Дело в этом?

Муж не отвечает, но я и так понимаю. Имею ли я право осуждать его после всего, через что он прошел? Не знаю. Но моя боль от этого не становится меньше.

– Раздевайся, – говорит Романо, отпуская меня. – Я скоро вернусь.

Я непонимающе смотрю мужу вслед, затем перевожу взгляд на себя. Что значит – раздевайся? Вообще?

25 Сандра

Пока жду возвращения Чезаре, медленно расстегиваю рубашку, все еще не понимая, что он имел в виду. В итоге стою, жду – на полпути, так сказать.

Романо возвращается минут через десять. В одних брюках.

– Будешь плавать в одежде?

– Плавать? – округляю глаза, пытаясь вспомнить, где тут бассейн. Вроде бы я не видела на территории.

– На нижнем этаже есть джакузи и сауна. Неужели ты еще не нашла? – лукаво усмехается муж. Расстегивает брюки и, скинув те, остается в одних трусах.

Нервно сглатываю, дрожащими руками снимаю с себя рубашку. Меня завораживает то, как