Дочь врага. Цена долга - Дина Данич

прядей между пальцев, откровенно любуясь при этом.

– Ты не хочешь уходишь, пташка.

– Но я должна, – говорю, а сама едва не задыхаюсь от горечи, которая отравляет меня.

Должна уйти. Должна вернуться домой. Должна выйти замуж за того, кого выберет отец. Я должна оправдать надежды родителей и не подвести их.

Я столько всего должна… И от этого тошно.

Вместо слов Оскар наклоняется и целует меня – осторожно, едва прикасаясь губами. Он распаляет меня, заставляя желать большего. Я же понимаю, что он может быть напористым и властным, он умеет целовать так, что коленки подогнутся. Но сейчас он ведет себя иначе.

Нежно. Мягко. Волнующе.

И я теряюсь в этом океане эмоций. Меня захлестывает все сильнее – по нарастающей. Даже кончики пальцев на руках покалывает от остроты ощущений.

Запретно. Опасно. Противозаконно.

И вместе с тем так сладко, волнительно и волшебно.

Чувствую, как Оскар прижимает меня крепче, его ладонь ложится мне на затылок. Пальцы чуть массируют кожу, заставляя расслабиться и поддаться моменту все сильнее.

Мое тело неизбежно превращается в желе – я словно напрочь теряю волю.

– Не хочу тебя отпускать, – говорит Оскар, отпуская мои губы из плена поцелуя. – Останься.

– Я бы с радостью, но…

Тихий щелчок замка оповещает, что Алисия вернулась. Я тут же отстраняюсь, однако руки Оскара меня удерживают. Взгляд предупреждающе вспыхивает.

– Малышка спит? – няня заглядывает в комнату и тактично делает вид, что не замечает нашей позы. – Тогда я пока подготовлю бутылку со смесью.

Едва она уходит, я утыкаюсь лбом в широкую мужскую грудь. Как же стыдно в этот момент! Щеки горят, да и не только они. Оскар же беззастенчиво обнимает меня, поглаживает по спине, постепенно спускаясь все ниже. И эти простые прикосновения будоражат не меньше, чем его поцелуи.

Ситуацию спасает мой телефон – звонит тетя. Мишель просыпается и капризно хнычет – я же не выключила звук на телефоне. Захватив сумочку, выхожу из комнаты, уступая дорогу Алисии.

Едва я отвечаю Лее, как слышу:

– Где ты, Джулия? И если ты соврешь, что в номере, то знай – я пришла, а тебя нет!

14 Джулия

Даже если бы в этот момент на меня вылили ледяную воду, я бы испугалась меньше.

В голове становится абсолютно пусто, а тело мгновенно парализует.

Растерянно смотрю в сторону гостиной, из которой доносится тихий голос Амелии и недовольный плач малышки.

– Ты меня слышишь? – визгливо возмущается Лея. – Где ты?

– Вышла ненадолго, – отвечаю онемевшими губами. – Скоро вернусь.

– В твоих же интересах вернуться быстро! – припечатывает она, а после сбрасывает звонок.

Я так и стою – с телефоном в дрожащих руках. Оскар выходит и мгновенно считывает мое состояние.

– Мне надо уехать, – шепчу, не глядя ему в глаза. – Я…

– Не торопись, – неожиданно мягко говорит он и удерживает меня за плечи. – Я отвезу тебя. Но подумай – хочешь ли ты этого, пташка?

– Ты не понимаешь, – качаю головой и убираю его руки. – Мне действительно надо вернуться.

К счастью, Оскар больше не делает попыток меня отговорить – мне совершенно не хочется уходить, как и оставлять Мишель. Это очень странно и иррационально – не могла я привязаться к малышке всего за пару встреч. Но то, при каких обстоятельствах мы ее нашли, что я увидела сегодня – все это сильно повлияло на меня.

Дорога до отеля пролетает слишком быстро – добираемся мы куда быстрее, чем ехали в квартиру Оскара. Все это время я как на иголках – представляю, какой разнос мне устроит тетя, едва я войду в номер.

Как только подъезжаем к отелю, я уже дергаюсь, чтобы открыть дверь и сбежать, но понимаю, что блокировка не снята.

– Так и уйдешь? – вкрадчиво спрашивает он, когда я поворачиваюсь к нему, вопросительно глядя.

Сейчас я особенно остро понимаю, как сильно увязла в этих странных встречах.

– Мне надо идти, – бормочу расстроенно. А затем вспоминаю еще один вопрос, который не успела ему задать: – Что будет с Мишель? Ей надо оформить документы. Ты сообщишь полиции?

– Я отвезу ее в фонд, который специализируется на детях с врожденными особенностями, – не сразу отвечает Оскар. – Здесь ей не помогут.

– А ее родители? – спрашиваю, а самой мерзко от этих слов. – Или другие родственники?

– Считай, их больше нет, пташка.

– Ты… – выдыхаю, читая в его словах приговор тому, кто выбросил ребенка на мороз.

– Сегодня, – жестко чеканит он. – Осуждаешь?

Я молчу. Но не потому что испытываю отвращение или страх от слов Оскара. Напротив. Мне страшно, что я впервые желаю кому-то вреда, мне хочется наказать тех нелюдей, которые способны на подобное – не просто выбросить ребенка, а еще и издеваться над ним!

– А ведь ты сама просила об этом, – насмешливо напоминает Оскар.

– Я хочу, чтобы им тоже было больно, – выпаливаю то, что созрело во мне и так пугает.

Видя, как взгляд Оскара вспыхивает удовлетворением, я испытываю нечто незнакомое – предвкушение.

Я так старалась держаться подальше от дел отца, от всего, что он собой олицетворяет, но сейчас сама радуюсь чужим страданиям! Эта мысль поражает и пугает меня.

Оскар между тем подается ко мне и накрывает мои губы своими.

– Я приду за тобой, пташка, – шепчет он. – Позже.

– Нет, я не смогу никуда пойти, – сбивчиво объясняю. – Если хочешь, то завтра у меня финал конкурса, но потом я уеду. И мы…

Обрываю себя на полуслове. Как бы мне ни хотелось поверить в возможность чего-то между нами – это не так. Мы из разных миров.

– Я приду за тобой, пташка. И ты ответишь мне да, – самоуверенно заявляет он, и тут же слышу щелчок снятия блокировки.

Можно выходить, но я отчего-то медлю – впитываю его образ, запоминаю каждую черточку, интуитивно подозревая, что завтра мы увидимся в последний раз.

– Пожалуйста, позаботься о Мишель, – прошу уверенная, что судьба малышки теперь в надежных руках.

Я позволяю себе еще одну смелость – подаюсь вперед и на несколько мгновений прижимаюсь к твердым мужским губам, а после сбегаю из машины.

Сделав всего пару шагов, не могу удержаться и оборачиваюсь – вижу, что Оскар тоже вышел вслед за мной. Он медленно приближается, а я глупо улыбаюсь, будто это такое молчаливое подтверждение, что он меня выбрал. В этот момент я не думаю о том, что у нас нет будущего. Я просто живу и дышу этими секундами свободы.

Он выбрал меня. Он пошел за мной. Я ему нужна.

Я запомню эти ощущения и буду бережно хранить,