Фредерик - Алиса Бастиан

вы бы поступили иначе?

— Что вы имеете в виду?

Он верит в то, что ты была заложницей, или в то, что вы любите друг друга? Кто из вас, по его мнению, врёт? Ты не была уверена, что конкретно он имеет в виду.

— Вы пытались сбежать? — серьёзно спросил доктор Ч., и ты поняла, что он и сам ни в чём не уверен. В твоих силах было придать ему немного уверенности.

— Не помню, — сказала ты.

Ложь.

Ты выдерживала взгляд его внимательных зелёных глаз ровно столько, сколько хватило воздуха в лёгких. Для такого эгоцентричного и пафосного придурка, как доктор Ч., взгляд был чересчур проницательным.

— Не помните или не хотите помнить?

— Не знаю.

— Понятно. Кажется, вы уходите в отрицание. — Он черкнул что-то ручкой в блокноте. — Спрошу так: вы оставались бы с ним, если бы знали, что всё закончится так?

Доктор Ч. имел в виду — эту лечебницу. Похожую на морг, высасывающую жизнь, пресекающую личность. Его, заточённого за стеклом, как насекомое в смоле. Тебя, готовую на всё, даже на эти идиотские разговоры. Доктор Ч. мог иметь в виду что угодно, но он ошибался.

Ничего не закончилось.

— Если бы я это знала, — ответила ты, — всё было бы по-другому.

Правда.

Ты просто не дала бы ему уйти в то утро. Ты сделала бы всё, чтобы к тому моменту ваша жизнь не загнала вас в тупик. Чтобы это случилось хотя бы немного позже.

— Думаю, это можно расценивать как «да», — сказал доктор Ч.

— Вам виднее.

— Конечно, — улыбнулся он. — Но, к сожалению, чтобы увидеть истинную причину, нам обоим предстоит ещё поработать.

Истинную причину? Боже.

Доктор Ч. встал из своего кресла и подошёл к шкафу с книгами. За стеклянными дверцами также стоял… метроном? Он достал его и поставил на стол.

— Вы очень напряжены. — Он был прав, ты буквально чувствовала каждую кость в своём теле. — Постарайтесь расслабиться. — Доктор Ч. запустил метроном, и комнату наполнил столь знакомый тебе звук. Звук из детства, когда ты занималась под него на фортепиано.

— Нет, — сказала ты, — не надо.

— Это поможет вам…

— Нет, — отрезала ты.

Метроном мог использоваться не только в музыке. В умелых руках он был способен на многое. Кого-то он успокаивал. Кого-то гипнотизировал. Ты не хотела его слышать. Не в твоём восприимчивом состоянии. Не по решению доктора Ч.

— Хорошо.

Он остановил метроном и снова сел за стол. Снова вооружился любимыми блокнотом и ручкой.

— На сегодня остался последний вопрос, — сказал он.

И замолчал.

Ты ждала, но он ничего не спрашивал. Ты заметила, как он мельком взглянул на часы, словно отсчитывая время. И продолжил молчать. Что-то было не так. Он вроде бы хотел, чтобы ты расслабилась, но вёл себя так, что ты только больше нервничала. Ты не осознавала, но была сейчас маленькой игрушкой в его руках, слишком лёгкой, чтобы устоять на ладони при сильном порыве ветра. Резкое дуновение — и ты, накрученная молчанием, ожиданием и напряжением, упадёшь прямиком в объятия искренней реакции. Вздрогнув от неожиданности, сбросишь наручники лжи. И уже не сможешь надеть их обратно. Не сегодня.

Нужен лишь правильный вопрос.

— Что для вас любовь? — резко спросил доктор Ч.

А он хорош, подумала ты, действительно вздрагивая. Потом вздохнула. Он всё ещё хочет понять. В самом деле пытается. Но он не поймёт. Ты не сможешь объяснить.

— Боюсь, я не смогу ответить, — сказала ты.

— Боюсь, вам придётся. Ведь мы так договорились, — щёлкнул он ручкой раз, потом другой, словно приготовившись записывать. Поднял на тебя глаза, когда твоё молчание подзатянулось.

— Нет, — тихо сказала ты, встретив его взгляд. — Давайте про что-нибудь другое.

— Интересно, — сказал доктор Ч., в последний раз щёлкнув ручкой и положив её на стол. — Вы могли бы сказать что угодно, соврать, если не хотите говорить то, что чувствуете, но вы просто отказываетесь отвечать. Почему?

— Не знаю, — ответила ты.

Ложь.

— Думаю, знаете. И вам придётся мне рассказать. Вы сами на это согласились.

Ты помолчала, думая, что же на это ответить.

Дай ему то, что он хочет.

— Мне просто сложно это сформулировать.

Правда.

— Я помогу вам, — доктор Ч. с энтузиазмом пересел поближе к тебе, в кресло напротив, не забыв приглушить свет в кабинете. — Закройте глаза.

Господи.

— Это обязательно?

— Конечно, — серьёзно кивнул он. — И не открывайте, пока я не скажу.

Ты подчинилась.

Вы погрузились в тишину. Ты почти не дышала, не желая нарушать её. Доктор Ч. по-прежнему сидел напротив тебя. О чём он думал, смотря на твоё лицо? Ты хотела бы открыть глаза и обнаружить, что он исчез. А ещё лучше — что вместо него сидит твоя любовь. Что бы ты только ни отдала за это…

— Теперь, — негромко, даже как-то успокаивающе сказал доктор Ч., — подумайте ещё раз. Как бы вы продолжили фразу «любовь — это…»? Не торопитесь.

Ты глубоко вздохнула. Его голос нарушил идиллию в твоей голове. Здесь был только доктор Ч. Твоей любви здесь не было.

— Это… — неожиданно для себя заговорила ты, потом осеклась. Что он сделал? Почему тебе хочется ответить? Доктор Ч. не проронил ни слова, не желая тебя сбивать.

Это…

— Стихия.

— Ещё, — сказал доктор Ч. — Что это ещё?

— Это то, перед чем все равны.

— Ещё.

— Это страшная сила, — сказала ты, — и невероятная уязвимость.

— Ещё! — потребовал доктор Ч., и ты опять вздрогнула.

— Это то же самое, что смерть, — тихо закончила ты, вдруг почувствовав себя совершенно обессиленной.

Он сделал меня.

— Весьма необычно, — заметил доктор Ч., включая больше света. — Можете открыть глаза. — Ты послушалась и увидела, что он уже сидит за столом и записывает что-то в свой блокнот. — Почему вы так считаете? — спросил он.

— Потому что так оно и есть, — пожала плечами ты.

— А я думаю, потому, что каждый трактует понятие любви исходя из собственного опыта. И ваш опыт весьма болезненный.

Пошёл ты.

Ты кисло улыбнулась, не способная ни на препирания, ни на сарказм. Однако кое-что тебе в голову всё-таки пришло.

— А как бы вы описали любовь, исходя из вашего опыта? — спросила ты.

Тебе вдруг стало правда интересно.

— Думаю, на сегодня мы закончили, — улыбнулся доктор Ч. — Вы отлично постарались.

Вы тоже.

* * *

Он заставил тебя сказать то, что ты вовсе не собиралась говорить, и ты даже не поняла, как это произошло. Вероятно, он всё же не просто так занимает свою должность.

А может, ему просто повезло.

В любом случае ты не могла больше рисковать. Хватит разговоров. Пока кроме одной записки ты ничего