Мари-Бернадетт Дюпюи - Сиротка. Дыхание ветра

Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 135

Шарлотта тоже смотрела на свою подругу, самого близкого ей человека. Она никогда не забудет, как они познакомились.

«Мне было девять с половиной лет, я почти ничего на свете не видела, кроме этой приходской школы, и как-то совсем выпала из жизни. Я даже нарочно разбила рамку с фотографией, которая стояла у меня на прикроватном столике. Я сама себе не верила. А потом услышала мелодичный голос, голос Соловья из Валь-Жальбера. Она взяла меня за руку и несколько месяцев подряд пеклась обо мне. Дорогая моя Эрмин! Она никогда не красится, разве что для сцены, но, когда у тебя такие красивые голубые глаза, это и не обязательно».

Что касается Кионы, то, внимательно изучив лица окружавших ее людей, она с аппетитом ела суп. Девочке дышалось свободно, никакие видения ее больше не беспокоили.

«Это все благодаря Иисусу! Я очень рада, что я здесь, рядом с моей милой Мимин! Сегодня ночью я буду спать в ее кровати. Она обещала спеть мне колыбельную. Как мне везет».

Второе блюдо было встречено на ура. Мирей подала пышный мясной пирог туртьер, в меру поджаристый и распространяющий вокруг дивный аромат. Начинка состояла из нарезанной мелкими кубиками картошки, лука, говядины, свинины и сала. Дождавшись, пока экономка вернется из кухни, Киона сказала ей, что никогда не ела ничего вкуснее.

— Я в твою честь приготовила десерт, просто пальчики оближешь, — ответила ей польщенная Мирей. — Пирог с ферлушей[40]. Не пирог, а объедение! Ты в первый раз в этом доме — надо это отпраздновать.

— Нет, не в первый! — во весь голос опровергла ее Лоранс. — На днях Киона приходила в детскую. Так ведь, Мари?

— Так, но она сразу же ушла, — добавила ее сестра.

В замешательстве Эрмин опустила голову. Она не рассказывала о загадочных появлениях своей сводной сестры ни Симону, ни даже Шарлотте, а уж тем более Мирей, которая выкрикнула в негодовании:

— И не стыдно тебе городить всякие глупости? Если бы я в твои годы соврала за столом, мой отец меня бы крепко наказал. Эрмин, ты слышала, что говорят твои дети? Отругай их! Да и Мукки заслуживает наказания за то, что трогал револьвер мадам.

И она удалилась, ворча:

— Не детишки, а чистые озорники!

Однако Шарлотту разобрало любопытство. Она внимательно оглядела всю троицу и остановила свой выбор на Лоранс:

— Зачем ты это выдумала? Ты же прекрасно знаешь, что Киона никогда раньше не бывала у нас в доме.

— Нет, бывала! — стояла на своем девочка.

— Ладно, незачем делать из этого драму, — сказала Эрмин. — Такое ощущение, будто все сговорились, чтобы не дать нам спокойно и весело провести вечер. Дети радуются наступающему празднику, им хочется быть в центре внимания. И Лоранс, может быть, поверила, что видела Киону, потому что ей очень хотелось поиграть с ней.

— Ты думаешь, что речь идет о галлюцинации? — резко спросил Симон. — А вот Мари утверждает, что все так и было. Или она просто боится признаться, что ее сестра врушка.

— Но существуют же так называемые коллективные галлюцинации, — высказалась Шарлотта. — Я читала в каком-то журнале. Но хватит об этом. Мимин права, мы портим ей вечер.

Киона уткнулась носом в тарелку, как будто этот разговор ее вовсе не касался. А между тем она была удивлена больше всех, но, будучи весьма проницательной и необыкновенно сообразительной, предпочла промолчать. Охваченная каким-то неясным беспокойством, чуть ли не страхом, она думала: «Значит, это не во сне я приходила в детскую к Мари с Лоранс. Я и вправду уже видела и рисунок на обоях, и их цвет, и даже стенной шкаф. А у Мукки в руках был револьвер».

Эрмин заметила, что Киону что-то мучает. Она изо всех сил старалась не напоминать ей о видениях, но на сей раз вмешались другие и обнародовали тайну, а она никак не могла этому помешать. Быстро приняв решение, она встала.

— Пока мы ждем десерт, послушайте музыку. Этим летом мама приезжала ко мне в Нью-Йорк и купила новые пластинки. Вы слышали о знаменитом Дюке Эллингтоне? Это джазовый композитор, замечательный музыкант. Несмотря на кризис, пластинки с его записями хорошо продаются, его песни без конца передают по радио, и он сыграл во многих фильмах.

— Конечно, я о нем слышал, — сказал Симон. — Мимин, а ты встречалась с ним в Нью-Йорке?

— Увы, нет! Но я пристрастилась к джазу и свингу, это очень танцевальная музыка.

Через несколько секунд оркестр Дюка Эллингтона исполнял «Караван». Снова появилась Мирей с круглым подносом в руках, на котором лежал пышущий жаром пирог с ферлушей. Любимое лакомство Эрмин: сдобный пирог из песочного теста, украшенный кремом и посыпанный сахаром.

— Ой, Мирей, спасибо! — воскликнула она. — К такому десерту нам придется выпить по рюмке черничной наливки, но никакого карибу сегодня вечером — слишком уж примитивный напиток!

— Внимание! — насмешливо сказал Арман. — Подайте певице французского шампанского!

— Имеет на то полное право! — заверила Шарлотта. — А шампанское мы в Квебеке часто пьем. Господин Дюплесси привозит его из Франции. Очень вкусное.

Мадлен разрезала пирог на десять частей, чтобы и экономке достался кусочек.

— Мирей, посиди с нами, — любезно пригласила она. — Съешь пирога, выпей наливки.

— Под эту дикарскую музыку, от которой у меня лопаются барабанные перепонки? Нет, спасибо, — возмутилась Мирей. — И потом, меня ждет работа. Вот если бы Эрмин спела что-нибудь оперное, тогда я, возможно, и посидела бы с вами, однако ей больше нравится крутить пластинки.

— Это уж слишком! — воскликнула Эрмин. — Кто это у нас слушает Ла Болдюк с утра до ночи? А петь мне очень хочется. Я теперь пою даже на английском. Я разучила песню «Over the Rainbow», которую Джуди Гарленд[41] записала в прошлом году. Это из кинофильма «Волшебник страны Оз», который шел в Капитолии. Я уверена, что она вам понравится.

Эрмин остановила пластинку с Дюком Эллингтоном и, стоя возле сверкающей рождественской елки, тихим голосом запела:

Песня подействовала на ее слушателей завораживающе. Чистый, прозрачный тембр голоса Соловья из Валь-Жальбера придавал мелодичной балладе почти небесное звучание. Мирей сидела, не шелохнувшись, преисполненная восторга. Киона, открыв рот от восхищения, покачивалась на стуле. Девочка никогда не забудет эти мгновения: зажженная елка, тающий во рту сахарный пирог и загадочные слова песни с чарующим ритмом. Но вот Эрмин, с мечтательным выражением лица, замолчала, и волшебство исчезло.

— Мамочка, какая красивая песня, — сказал Мукки, — только слова непонятные.

— Могу рассказать тебе главное, мой дорогой. Героиня «Волшебника страны Оз» уже большая девочка, и она мечтает перенестись в другой, радостный мир, подальше от дождя, в страну, полную красок, а отсюда и название песни, которое означает «Где-то за радугой».

— Я чуть не расплакалась, — сказала Шарлотта. — А давайте поставим пластинку с чарльстоном? У Лоры есть такая. Потанцуем? Симон, ты будешь?

— Я с трудом осилил вальс, а чарльстон мне вовек не освоить, — вздохнул Симон.

Выражение лица Кионы, когда она слушала песню, произвело сильное впечатление на Эрмин. Но она отвлеклась и поспешила исполнить желание подруги. Сияющая Шарлотта встала и продемонстрировала свои таланты. Слегка развернув ноги носками внутрь и согнув их в коленях, она переносила центр тяжести тела с одной ноги на другую. Близнецы тут же стали ей подражать, а все остальные, превратившись в зрителей, прихлопывали в ладоши.

— Видела бы это мадам! — с сожалением сказала Мирей. — Что ж, как говорится, молодо-зелено — погулять велено.

Несмотря на свое язвительное замечание, она не тронулась с места, но веселые аккорды очень быстро захватили и ее. Арман присоединился к Шарлотте, и, танцуя вдвоем, лицом к лицу, оба старались изо всех сил. Эрмин втихую посмеивалась, ее очень забавляло то, как старательно вертели задами молодые люди.

— Мимин, вальс! — потребовал Симон. — Мой брат бросает мне вызов? Сейчас я ему покажу, на что я способен.

Арман тут же пригласил на танец Эрмин, а Шарлотта закружилась в объятиях жениха. Мукки упрашивал Мирей потанцевать с ним. Сияющая экономка согласилась сделать несколько па со своим маленьким кавалером. Довольная Киона улыбалась. Ее захватило царящее вокруг веселье и гармония.

«Прости нас, Господи! — молча воззвала Эрмин. — Как хорошо забыть о морозах, страхе и одиночестве. Завтра я буду думать о моем муже, ставшем солдатом, о войне, об этих людях, жаждущих мести, но только не в этот вечер, нет, не сегодня».

Снова, вопреки ее желанию, ей явился образ Овида Лафлера, восторг на его лице, когда она позволила ему называть себя по имени.

Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 135