Академия подонков - Тори Мэй
В личных отношениях де факто все было отлично: нежности в переписке, откровения и совместные планы на будущее. Но меня не покидало ощущение, что она мне что-то не договаривает.
Ей стало постоянно некогда: на тренировки она ходила все чаще, порой по пять раз в неделю. На просьбы прислать видео с кусочком хореографии отвечала, что снимать в студии запрещено, а недавно она и вовсе забыла сообщить мне о том, что вернулась в общежитие, оправдывая это тем, что очень устала и сразу уснула.
Бесит! Я доверяю ее словам, но еще полтора месяца в режиме полу-игнора я не выдержу.
— Игроки, по местам, три минуты до начала, — слышится из динамиков.
Занимаю место в центре своей части поля, на противоположную сторону выходит игрок от другого университета.
Зрители от обоих учебных заведений заводятся в предвкушении, хлопая и посвистывая. Обычно игры в теннис проходят более чинно и благородно: общая тишина и вздохи игроков. Но у нас университетские соревнования, переорать других студентов — дело чести.
В противоположном углу стадиона замечаю развернувшийся баннер «Бушик — краш!» и вижу улыбающуюся морду Марка и его дружков.
Ухмыляюсь. Придурки, бля.
А потом среди болельщиков взгляд случайно выхватывает родное лицо, и сердце пропускает удар.
Софи. Моя мелочь!
Трясу головой, но видение не исчезает. Как моя младшая сестра оказалась здесь?
Ответ не заставляет себя долго ждать, и на пустующее соседнее кресло подсаживаются родители. Мама и папа.
В руках что-то съестное, на голове — кепки Альдемара. Выглядят, как и десятки других родителей, которые приехали поддержать своих детей, — нормально. Именно это и приводит меня в бешенство.
Мы не общались такое количество времени, какого хрена им нужно здесь и сейчас? Засветиться перед администрацией? Перед СМИ?
Бах-бах-бах! — сердце колотится, как ненормальное. Крепче сжимаю ракетку, гипнотизируя обратный отсчет таймера.
Вдруг на плечо ложится тяжелая рука Гарика:
— Первая подача твоя, не проеби.
Киваю, возвращаясь в реальность.
Часы неумолимо отсчитывают секунды, толпа затихает. Я прикрываю глаза, набираю полную грудь воздуха и шагаю к линии.
Несколько набиваний мяча о покрытие, а затем неоновый кругляшок взлетает в воздух.
Замираю на долю секунды и с выдохом вколачивю первую подачу. Резкую, как пуля.
Вкладываю туда киловатты негодования от увиденного, херачу жестко, не позволяя сопернику среагировать. Он рвется вперед, но мяч уже скачет за его спиной.
Следующая подача, но на этот раз мой оппонент отвечает. Игра началась.
Мы обмениваемся ударами, как в дуэли. Однако, мой настрой давит чисто энергетически, и я забираю первые очки, веду уверенно, гоняю его по всему корту, заставляя выдохнуться.
Бедолаге достается за всех. Дожимаю в каждом гейме, и первый сет остается за мной.
В коротком перерыве с надеждой смотрю в сторону Сафиной, но Рената ничего не снимает. Пчела так и не ответила, не вышла на связь, хотя обещала.
Веду челюстью.
— Смена сторон! — командует с вышки судья, и мы в очередной раз меняемся местами на поле.
Пока иду, не сдерживаюсь и скольжу взглядом по родителям, где натыкаюсь на недопустимое зрелище — к моей Софи подсел Ян Захаров, и что-то заливает ей в уши. Та хихикает.
Рычу. После матча им обоим пиздец!
— Приготовились! — слышу команду и пружиню в коленях, готовясь принять подачу соперника.
Однако, во мне роятся мысли о Софи, о присутствии родителей, о Полине, и теперь предвкушение скорой победы пульсирует в венах вперемешку со злостью.
Башка выключается из игры, я слышу удар, но не успеваю навстречу и жестко лажаю. Пропускаю мяч, а затем еще один.
Зато мой противник оживает — начинает лупить ракеткой, как одержимый, а я обливаюсь густым потом, бегая по всему полю. Кисти звенят от напряжения.
Выбиваюсь из сил и на нервняке допускаю самые тупые ошибки.
Теперь ревет уже его часть стадиона, а я безбожно сливаю практически весь сет, вырвав только пару геймов.
Спиной ощущаю обеспокоенные взгляды родителей, насмешливый взгляд Яна, безразличный элиты. И только главного взгляда не чувствую. Самого нужного мне сейчас. Моей Пчелы.
— Хватит вертеться, Бушар! Думай только про гребанный мяч, — до меня доносятся крики Гарика. — Понял?
— Понял, — бубню под нос.
— Смотри в оба, шевели задницей! — продолжаются его наставления, но я отключаюсь.
Ухожу внутрь себя. Заглушаю эмоции.
Беру на зрительный прицел противника, и не свожу с него взгляда даже в ту секунду, когда мне чудится, что там, позади, за его спиной мелькнула кудрявая шевелюра.
Игнорирую игры воображения и «читаю» подачу соперника.
Бах!
Принимаю ее хлестко, коротким ударом запустив близко к сетке, куда не успевает добежать мой противник. Держи-лови! А затем еще раз и еще раз!
Мимолетный мираж Баженовой придает азарта, и я вхожу в кураж, хренача ракеткой, как джедайским мечом.
Время стремительно заканчивается, мы отщелкиваем гейм за геймом, финаля третий сет. Если возьму его — матч мой.
Зрители затихают. Слышен лишь шорох кроссовок, глухие прыжки мяча и наши выкрики на особенно сложных ударах.
— Внимательно! — не выдерживает тренер.
Решающий отбой.
Несусь к мячу и, не рассчитав силы, запускаю мяч прямиком в серую зону. По трибунам прокатывается разочарованное "уууу".
— Да блядь! — выругиваюсь и сплевываю под ноги.
Если определяет аут, значит, я слил всю игру, и победа достанется другому ВУЗу. Мне дают понять, что судья будет решать, задел ли мяч линию, оставшись в поле, или все же улетел за его пределы.
Сердце мотает на повышенных, пот льется ручьем, нервы гудят натянутой струной.
Закрываю глаза и задираю голову к солнцу, желая скорее промотать эти доли секунд.
Раз, два, три… и я слышу взрыв голосов на трибунах. Да такой, что в ушах звенит. Размыкаю веки и вижу обновленный счет на табло. 7:5 в пользу Альдемара.
«Альдемар! Альдемар! Альдемар!»
Снимаю кепку, стирая пот со лба, и вскидываю ракетку вверх, распаляя болельщиков еще больше.
А затем оборачиваюсь… и все звуки исчезают. Лица тоже растворяются, превращаясь в размытый фон, на котором я четко вижу Полину.
Моргаю.
Полина.
Моя Пчела стоит по ту сторону заборчика прямо за моей спиной, прижимая ладони к сердцу, и, растрогавшись, смотрит мне прямо в душу.
Она все это время была здесь.
— Полина! — бегу к ней и поднимаю за талию, вырывая из-за ограждения.
— Дами! — она вцепляется мне в плечи, обхватывает ногами и зарывается в прямо мокрую шею. — Я успела! Успела!
Вдыхаю ее прогретые солнцем волосы, которые пахнут растаявшим мёдом и спокойствием, и моя аварийная сигнализация, которая тарабанила внутри последние недели — отрубается.
