Любовь Сурового - Ангелос Валерия

Кажется, это гитара.

Выхожу на балкон. Жую на ходу. Делаю еще несколько глотков сока.

Вдыхаю солоноватый аромат моря.

Сейчас мне и правда становится лучше.

Смотрю вверх. На чаек, которые с протяжными звонкими криками кружат над балконом.

Ого. Сколько их.

Айдаров тоже выходит на балкон следом за мной. Слышу его шаги. Не поворачиваюсь. Чувствую, как он подступает все ближе.

Невольно отхожу к перилам.

Он снова шагает вперед.

— Будешь? — поворачиваюсь к нему. — Мне уже не хочется.

— Ты этим наелась? — слегка приподнимает бровь.

— Да.

Забирает у меня «круассан», а я допиваю сок и смотрю на заходящее солнце. Красиво, конечно. И номер эффектный. Ничего не скажешь. Королевский размах.

Но я очень хочу домой.

А пока…

Наверное, было бы неплохо пройтись.

Внизу много людей прогуливается. И я ловлю себя на том, что хочется туда. В открытое пространство, где все свободно ходят. Там ты не ограничен пределами яхты. Нет чувства замкнутости.

Оборачиваюсь и перехватываю взгляд Айдарова.

— Хочешь выйти? — спрашивает он, будто мысли считывает. — Можем пройтись. Посмотреть центр.

— Идем, — соглашаюсь.

Атмосфера здесь праздничная. Люди веселые, счастливые. Все улыбаются. Много уличных музыкантов. Много киосков с традиционной едой.

— Интересно попробовать? — интересуется Айдаров.

А мои мысли далеко. Даже не сразу понимаю, о чем он спрашивает.

— Еда, — говорит Айдаров. — Много необычного.

— Ну наверное сейчас не лучший момент, — нервная улыбка растягивает мои губы, и я невольно пожимаю плечами. — Пробовать что-то.

— Да, точно, прости. Прое… хм, короче, понял, — выдает.

Хотя пахнет вкусно. Чеснок.

Но мне же этот запах не нравится.

— Давай просто посмотрим, — замечаю.

Подходим к одному из киосков. Продавец с широкой улыбкой тут же начинает нам предлагать разные блюда по-английски, коротко поясняя, что именно скрывается за экзотическим названием.

— Бэббуш — улитки тушеные с чесноком. Кавлата — овощной суп со свининой. Алджотта — рыбный суп с помидорами.

Желудок опять нехорошо сжимается.

— Осьминог, — добавляет продавец.

И когда вижу осьминога, понимаю, что никак не готова к такой экзотике. Может это и вкусно. Может в другой обстановке мне бы понравилось. Но только не теперь.

Айдаров мягко приобнимает меня. Отводит в сторону.

— Опять тошнит? — хмуро спрашивает он.

— Да, — отвечаю, качнув головой. — Давай вернемся в номер.

К счастью, меня больше не выворачивает наизнанку.

Однако это спокойствие длится до утра. А утром… уже будто по графику.

Нет, ну так не дело. Может у меня что-то с желудком?

Айдаров по моей просьбе заказывает овсяную кашу. Тут она есть, прямо как у нас. Не просто хлопья. Вероятно, отголоски английской кухни, которая здесь тоже популярна.

— Когда мы вылетаем? — спрашиваю.

— А когда ты хочешь?

— Подожди, — медленно качаю головой, стараюсь сосредоточиться. — А разве мы не сегодня уезжаем отсюда?

— Тебе надо отдохнуть, — замечает Айдаров. — Как ты полетишь в таком состоянии?

— Нет, нет, все прекрасно, — заверяю его. — Ну то есть я прекрасно могу лететь. Хоть прямо сейчас.

— Аня…

— Что?

— Я думал, ты захочешь задержаться, — пожимает плечами. — Побыть на море. Смотри, какая здесь хорошая погода.

— Знаешь, моря мне хватило.

— Тут солнечно, а у нас сейчас погода так себе.

— Ничего, мне нормально.

— Ты уверена, что хочешь лететь сегодня?

— Как никогда.

Вид у Айдарова помрачневший. Похоже, у него тут свои планы наметились, а мой отказ в них плохо вписывается.

— Слушай, мне все время плохо. Ты же видишь?

Его взгляд еще сильнее темнеет.

— Кстати, что с анализами?

— Результаты нормальные, — выдает Айдаров. — Врач не нашел повода для беспокойства. Говорит, это могут быть нервы. Ты переволновалась. Вот я и подумал, что было бы неплохо…

— Нет, пожалуйста, — говорю твердо. — Я домой хочу. Это единственное место, где мне станет лучше. Чем ближе я к родным местам, тем меньше у меня этого стресса.

Однако мой собственный прогноз не исполняется.

Перелет проходит неплохо. Меня даже не мутит. Но стоит приземлиться и оказаться в авто, просто сесть на заднее сиденье, как неприятное чувство накрывает снова.

А ведь машина еще даже не тронулась. Меня не могло укачать.

Да что же это такое? Вирус?

Но температуры нет. Или я не чувствую? Тот врач с Мальты ничего подозрительного не заметил.

— Поехали в нашу больницу, — говорит Айдаров.

Не спорю с ним. Уже сама в больницу хочу.

У меня снова берут кровь на анализ. Делают какие-то дополнительные тесты. И под конец в палату заходит доктор. Улыбается, глядя на меня.

Боковым зрением вижу, как Айдаров встает из кресла, поднимаясь ему навстречу.

— Ну что? — спрашивает.

— Поздравляю вас, — вдруг заявляет врач, снова поворачивается в мою сторону. — И вас поздравляю. Вы скоро станете мамой.

— Что? — вырывается у меня чуть слышно.

— Вы беременны, Анна.

74

Беременна.

Это слово гулким эхом отбивается в моей голове. Врач продолжает что-то говорить. Но я не воспринимаю, просто не понимаю, о чем он.

Айдаров подходит ближе к нему. Смотрит на меня. Улыбается. А я застываю. Противоречивые эмоции захлестывают настолько сильно, что просто немею изнутри.

Нет, я очень хотела ребенка.

Просто… не от него. И вообще, когда-нибудь потом. Эта новость будто ледяным дождем меня накрывает.

Разве дети не должны рождаться в любви?

В моей фантазии была не только идеальная картинка. Там был пример моих родителей. Их счастливые брак, теплые отношения.

А у нас что?

Недавно и вовсе кошмар творился. На той проклятой яхте. Как в такой атмосфере можно рожать детей? Растить их?

Универ.

Еще одно осознание хлестко меня бьет.

Как теперь быть с учебой? Видимо, никак. Или взять академ? Начать, потом сделать паузу. Помню, как одна из подруг рассказывала, что у них учится девушка, которая недавно родила. Ребенку полгода — и она уже вернулась к занятиям.

Это очень тяжело дается. Но это возможно.

А что на это скажет Айдаров? Мне ведь с ним приходится все согласовывать. Он сразу был против моей учебы.

Похоже, на всех моих планах можно поставить крест.

И ладно бы только учеба…

На меня еще сильнее накатывает. Понимаю, что дело далеко не в универе. Все намного тревожнее. Безнадежнее. Теперь я прикована к Айдарову намертво.

Если раньше еще теплилась надежда, что все как-то наладится. Что я найду выход. Что есть время впереди.

Сейчас уже поздно об этом думать.

— Аня?

Проваливаюсь в свои мысли. Не сразу понимаю, что Айдаров меня зовет. Не замечаю, что врач уже вышел из палаты.

Горячая тяжелая ладонь на моем плече. Слегка сжимает.

— Аня? — повторяет он. — Ты в порядке?

Ну конечно, я не в порядке.

Как я могу быть в порядке после таких новостей?

Ничего не понимаю. Как дальше. Как вообще.

— Да, — выдавливаю с трудом.

Все происходит словно в кино. В том смысле, что я будто сама наблюдаю за своей жизнью со стороны.

Вот собираюсь. Вот Айдаров выводит меня из палаты. Вот мы уже в машине, едем домой.

Знакомый подъезд. Лифт. Квартира.

Один кадр мелькает за другим.

Переступаю порог гостиной, и кажется, тут меня накрывает тихая истерика. Плакать не могу. Слезы подступают к глазам, но не срываются с ресниц.

— Аня, да что с тобой такое творится? — хриплый голос Айдарова заставляет вздрогнуть и обернуться.

Что… со мной?

— Ты как в воду опущенная, — добавляет он. — Тебе опять плохо?

Качаю головой.

— Тогда что не так? — спрашивает. — Хорошая новость же. Ты родишь мне наследника.

Айдаров смотрит на меня. Подходит ближе. Мрачный. Хмурый. А я даже не знаю, что можно ему ответить. Вот на все это.