Академия подонков - Тори Мэй
— Кажется, сегодня в трущобах день открытых дверей! — раздраженно реагирует Майя.
— Чего напряженная, Королева? — не тушуется Марк. — Может, массажик?
— Свали, — лишь ведет она бровью, переключаясь на меня.
— Не получится, детка, это сестренка моя, — выдает играючи, жуя жвачку. — Все вопросы сначала ко мне.
Замечаю, что к нашей пока еще не громкой перепалке приближаются еще двое студентов. Рослые парни, вид у них озадаченный, но решительный.
— Че надо от Баженовой? — без церемоний обращается один из них сразу и к девочкам и к Марку.
— А кто интересуется? — Марк складывает руки на груди.
— Дэн, повежливее, перед тобой вообще-то Ясногорская стоит, — озвучивает Илона так, будто остальные слепые. — И вообще, с чего ты ее защищать собрался?
— Девочка Бушара, — тупоголово выдает тот.
Марк присвистывает, а Илона багровеет в цвет университетского свитшота.
— Я не девочка Бушара! — рычу сквозь зубы.
Илона сжимает кулаки, желая хорошенько мне треснуть.
К счастью, в аудитории появляется преподаватель Роман Александрович Малиновский.
У будущих дипломатов в расписании больше всего политологии, а, как я только что выяснила, здесь каждый второй учится либо на международные отношения, либо на государственное управление.
— Молодежь, по местам, — он сразу же подходит к кафедре, щелкает пультом, и сзади него загорается изображение проектора с темой занятия. — Доброе утро, продолжающим и начинающим. Я воды не лью, поэтому сразу к делу.
Илона с Майей кидают быстрый взгляд на сурового мужчину, но от моего места не отступают, подоспевшая «братва» тоже.
Один Марк хитро сползает ко мне за парту, тесня меня подальше от дамочек, и делает вид, что заинтересованно слушает профессора.
— Я невнятно выразился? — разносится зычное слово Малиновского.
— Наше место занято, — неуверенно мямлит Илона своему отцу.
— Так найдите другое, не отнимайте наше время, — холодно требует он.
Мотнув копной светлых локонов, Майя неспешной царской походкой идет за соседний стол, который, впрочем, тоже занят, но сидящие там девочки без слов собирают вещи и поднимаются на пару рядов выше.
— С тобой мы еще поговорим! — цедит мне брюнетка и направляется за подругой.
Все остальное занятие они показательно игнорируют меня, лишь многозначительно переглядываясь между собой. Малиновская ставит на парту ноутбук и за раскрытой крышкой прячет телефон, с которого бомбардирует кого-то сообщениями. Вероятно, Дамиана.
Надеюсь, у него сегодня невыносимая мигрень и несварение!
Надо же было надоумить каких-то пацанов «защищать» меня, назвав своей девочкой. Только разозлил этих мартышек.
— Ты че, главного спонсора универа охомутала? — тихо спрашивает Марк, потирая татуированную шею.
— Нафиг он мне сдался! Одни проблемы от него, — говорю и спохватываюсь, — только не вздумай лезть, Марк! С ним уж я сама разберусь. Мы давно знакомы.
— Не слышу тебя, — усмехается он, а в глазах загораются привычные чертики.
— Марк!
— Первый ряд! — препод рявкает уже на нас.
Романа Александровича боятся, в аудитории царит абсолютная тишина.
— Простите… — мычу я, склоняясь над тетрадью.
Тетради, кстати, здесь всего у нескольких студентов, остальные же используют для конспектов ноутбуки и планшеты. Ну да… писать от руки — прошлый век.
Занятие оказывается очень интересным, и мне даже удается отвлечься от присутствия Майи с Илоной, а еще записать на полях пару идей для защиты семестрового проекта.
Когда лекция заканчивается, покидаю аудиторию в числе первых. Как бы я не кичилась, что не боюсь их, но открытые стычки с детьми руководства мне совершенно не нужны.
— Вот же блин! — восклицаю, обнаружив, что схватила с парты только учебные материалы, а мой рюкзак продолжает валяться под столом.
Вот, что значит спешка и стресс. Рычу и возвращаюсь в опустевший лекционный зал, но замираю на пороге, застав разговор отца и дочери.
— Не позорь меня своим поведением, Илона, — произносит Малиновский тихо, но смертоносно.
— Ты вечно защищаешь всех, кроме меня, — плаксивым голосом возражает она.
— Ты даешь мне повод. Еще одна выходка, как с Машей Логиновой, и я собственноручно выпишу тебя отсюда.
— Маша, Маша, Маша! Как же меня тошнит слышать ее имя!
— Смотри, чтобы список имен не пополнился. После пропажи студентки любая склока — это подозрение! Это не шутки, Илона. Отправишься у меня в региональный ВУЗ, добираться по утрам на маршрутке будешь. Никакого буллинга, уяснила?
— Уяснила, — сдавленно произносит та и вылетает из аудитории, я только успеваю отступить в сторону, чтобы не получить дверью в лоб.
Ее глаза затуманены слезами, и она проскакивает мимо.
Я же забираю свой рюкзак и спешу на следующее занятие по международному праву, в уме помечая себе расспросить Машу о произошедшем между ними с Малиновской.
— Не спеши так. Как тебя там? Баженова, кажется? — доносится мне в спину уже знакомый мягкий голосок. — Тебя вызывают в администрацию. Представляешь, какая жалость? — произносит Майя, и ее чрезмерно дружелюбная улыбка не обещает ничего хорошего.
— Ты пожаловалась маме из-за стула в аудитории? — дурею с ее глупости.
Майя лишь игриво откидывает волосы назад.
— Надо же, насколько ты обесцениваешь ее должность, — горько усмехаюсь, чем смываю улыбку с ее лица.
Смутно припоминаю путь к административному крылу, и устремляюсь туда.
После заполнения электронной анкеты секретарь пропускает меня в кабинет, потолок которого представляет собой стеклянный купол, от чего все пространство купается в ярком свете.
Рабочий стол из темного дерева стоит посреди комнаты на дорогом красном ковре с классическим узором, а по обе стороны от кожаного кресла стоят раскидистые деревья в горшках.
Обязательные атрибуты Альдемара тоже присутствуют: камин и книжные полки украшают переговорную зону со столом для совещаний.
Здесь достаточно уютно, если не думать о том, зачем меня вызвали. Нахожусь я здесь одна, не решаясь, сесть мне или ожидать стоя.
— Полина, — раздается приятный голос Евдокии Львовны, которая входит из второй двери, — присаживайся, пожалуйста.
Я уже встречала декана нашего факультета. Одни раз мы говорили с ней при поступлении, тогда отец взял себя в руки и поехал со мной на зачисление, а второй раз вчера, когда Филипп схватил Марка на колоннаде.
Евдокия Львовна тоже блондинка, как ее дочь Майя, но ее волосы пострижены по плечи и по-деловому уложены. Облегающий брючный костюм графитового цвета подчеркивает ее спортивную стройность, видно, что она следит за собой.
Лицо едва тронуто морщинками, и в основном это гусиные лапки, которые чаще указывают на улыбчивость и добрый нрав. Такие были у мамы, а она много смеялась.
Думаю, маме Майе на вид гораздо меньше лет, чем на самом деле, а характер у нее добрее, чем положено проявлять на таком посту.
Она садится напротив меня и долго внимательно смотрит. Взгляд прямой,
