Обскур - Ирена Мадир
– Мия… – Хриплый голос едва слышен в мертвенной тишине дома.
Ворон резко разворачивается, и его пальцы впиваются в мои бока. Во вспыхнувших алым глазах отражается буря, а зрачок пульсирует, словно от того самого обскура, что рвётся наружу. Хоук стискивает меня, прячет лицо в рыжих волосах, а всё его тело дрожит.
– Не уходи. Пожалуйста… Только не уходи… – он бормочет, и его слова горячими угольками жгут мою кожу. – Ты единственная… единственная, кто…
Он не может договорить. Его ноги подкашиваются, и он падает на колени, прижимаясь лбом к моему животу.
– Не ненавидь меня. Я хотел быть лучше… Я хотел… Я не умею иначе… Прости… Прости меня…
Слёзы льются из моих глаз, горячие и солёные. Они высвобождают шквал эмоций, которые скрывались внутри. Больше всего на свете мне хочется остаться, особенно сейчас, когда Ворон показывает свою уязвимость, открывает израненную душу, отравленную обскуром. Я опускаюсь перед ним, беру лицо Хоука в ладони. Оно искажено гримасой боли, но мареновый цвет глаз сменяется обычным тёмно-карим. Кажется, где-то там таится хрупкая надежда. Надежда на то, что он больше не будет один…
Я прижимаюсь губами ко лбу своего чудовища, в веки, осторожно и неспешно, успокаивая и желая оставить метки в виде поцелуев. Это прирученный монстр. Он принадлежит мне. И отдавать его я не собираюсь, хотя и не знаю, что сделать для того, чтобы не прекращать нашу болезненную нездоровую связь. Она нужна мне, как организму воздух, как небу звёзды, как странице буквы…
– Я даже не понимаю, кто я, – едва слышно выговаривает он, – монстр я или человек… Зло или добро…
– Монстр или человек, разницы нет, Хоук. Зло или добро, кем бы ты ни был, ты мой.
Он судорожно выдыхает, обхватывая меня сильнее. Мы сплетаемся в тесный клубок, наши сердца замедляются, успокаиваясь. Кажется, в целом мире остались только мы: глупая девчонка, приручившая чудовище, и израненный монстр, жаждущий тепла.
Во мне поднимается странное чувство, словно я скучала по Ворону, будто знала его давно и наконец-то встретила. Ещё одна причина, по которой пальцы продолжают цепляться за него. Чего я хотела, придя сюда? Попрощаться? Что я получила? Осознание того, насколько сильно не желаю останавливать эти игры, насколько сильно жажду залезть в пасть чудовища…
Хоук судорожно выдыхает, а затем разжимает руки и разводит их в стороны, выпуская меня из своих уютных объятий.
– Тебе нужно уйти, Куколка. – Его тон обретает сталь, но теперь она ржавая и хрупкая. – Сейчас.
Знаю, так нужно. Так правильно. Необходимо сделать это. Но, предки, как же тяжело!
– Уходи! – Ворон отворачивается, сжимая кулаки. – Уходи, Мия. Пока я ещё в состоянии тебя отпустить.
Он говорит это, глядя в стену, и каждое слово, будто окровавленный осколок его души, который он вонзает и в себя, и в меня. Это не жестокость. Это последняя, отчаянная попытка защиты. Ворон старается защитить Куколку, которую обязан был уничтожить. Какая ирония…
Мне хочется прижаться к его губам, но я знаю, что это ошибка, что если исполнить задуманное, уйти станет ещё сложнее, потому поднимаюсь. Хоук почти не дышит и упорно пялится в сторону. Наверное, он предпочёл бы вскочить и взять меня в охапку, унести в Гнездо и спрятать там, но вынужден прогонять…
– Думаю, мне пора, – шепчу я, выпрямляясь. – Но, должна сказать тебе кое-что, как бы странно это ни было… Ты знаешь, я лю…
– Тихо! – Ворон вдруг резко встаёт и настороженно прислушивается. По крайней мере, выглядит именно так.
Я замираю, покорно закрыв рот, и смотрю по сторонам, понимая, что что-то не так. Обскур внутри тревожно шевелится, словно предупреждает о чём-то. Подозреваю, Хоук испытывает нечто похожее, но сильнее.
– Какого хуя? – рычит он, резко поворачиваясь к коридору. Рдяные глаза злобно сверкают.
Раздаётся хлопок двери.
Кто-то вошёл.
Ворон не церемонясь хватает меня за запястье и дёргает на себя, задвигая за спину. Я нервно сглатываю, замечая во тьме блеснувшие красным глаза и светлую маску… Барс! Да чтоб его!
– Закат, – говорит он, – а Мия Силдж до сих пор не сдохла.
– Ты не должен приходить сюда, не должен видеть меня без маски, – шипит Хоук.
– Да, но ты сам не почуял меня вовремя. Снова был слишком занят, а? – насмехается Барс.
– Ты нарушаешь правила.
– Моё нарушение ничтожно в сравнении с твоим, Ворон! Но я могу забыть всё, и твоё лицо, и твой проступок. Убей девчонку! Сейчас же! Иначе…
Я отшатываюсь, когда Хоук с гневным рыком кидается на Барса, отталкивая его. Тени густеют, обскур тревожно гудит внутри, и на секунду кажется, что зрение снова потеряно. Но нет. Когда мрак расступается, вместо человеческой фигуры в маске в проходе стоит настоящий крупный чёрный барс с оголённым черепом вместо морды. Нетрудно догадаться, что в чудовищных формах красноглазые сильнее, а превращаются в монстров они с помощью масок. Но вороний череп всё ещё валяется на полу…
Хоук бросается к своей маске, но Барс молниеносно преграждает ему путь. Тяжёлая лапа отшвыривает врага. Ворон отлетает к противоположной стене, чудом удерживаясь на ногах. Взглядом он находит меня, и я впервые вижу в нём страх. Почти животный ужас, панику, вызванную не чем-то, а беспокойством за меня. За мою жизнь. Это безмолвная просьба использовать время правильно и бежать.
Хоук снова нападает. Он движется быстро, и смертоносные когти Барса проходят рядом, оставляя на стене жуткие царапины. Ворон оказывается позади и выхватывает охотничий из-под дивана… Проклятие, он там его хранил? Я не успеваю подумать, потому что Хоук буквально выталкивает меня к выходу. Он возвращается к борьбе с Барсом. А точнее, к его отвлечению. Мой монстр борется с другим. С тем, что явился за его Куколкой.
В голове повторяется одна и та же мысль: Ворон без маски не справится. Да, он отвлечёт чудовище, но какой ценой? Ему нужна сила, и Барс знает это, потому и оттесняет соперника в другой угол, подальше от черепа.
И снова всё это моя вина. Снова я отвлекла Хоука, снова… Ну, конечно, снова я помогу!
Я отворачиваюсь от схватки, которую Ворон безнадёжно проигрывает, и опускаюсь, подбирая костяную маску. Она гладка и холодная, от неё покалывает пальцы, а обскур внутри меня извивается змеёй. Всё, что мне нужно сделать –
