Сера - Калли Харт

После всего, что мы уже делали вместе друг с другом, как он всё ещё мог заставлять меня краснеть, как маленькую девочку? Почему во мне появлялось желание спрятаться от той откровенной, жгучей похоти, что была на его лице?

— Я ничего не думала! — возмутилась я. — Я просто коснулась твоей лодыжки!

— Эй, всё нормально. У некоторых есть слабость к ступням. И мои, кстати, менее волосатые, чем у большинства.

В его глазах сверкнула озорная искра, он дразнил меня и наслаждался этим, но я не могла это так оставить.

— У меня нет слабости к ступням!

— Всё хорошо, Саэрис. Правда. Я понимаю, что прикоснуться к любой части моего тела уже достаточно для того, чтобы сбить тебя с толку.

— Боги! — Я попыталась хлопнуть его по ноге, но он увернулся, блеснув острыми клыками, смеясь. — И хватит уже быть таким самоуверенным!

Я была и вампиром, и феей. Мой зрение было острым, но всё, что я увидела — размытый вихрь света и тени, когда Кингфишер рванул вперёд и снова схватил меня за горло. Его пальцы слегка надавили на бок моей шеи, а большой палец стал медленно поглаживать линию моей челюсти.

Он был совершенно серьёзен, его улыбка исчезла.

— Я не самоуверенный. Я, блядь, гордый. Я слышу, как твой пульс учащается, когда ты прикасаешься к моему телу, и это заставляет меня чувствовать себя непобедимым. Ты ведь тоже слышишь, как учащается мой, когда я прикасаюсь к тебе, да?

Чёрт, мать его.

Он пытался меня убить, я клянусь.

— Я…

Его пальцы на моём горле сжались чуть сильнее.

— Хватит возмущаться. Признай это.

— Ладно. Да. Я могу. Я… признаю. — Чёрт. Он оставлял меня без воздуха, без мыслей и прекрасно это понимал. В его глазах кипело желание, когда он, босой, присел передо мной и снова взял моё лицо в ладонь, в ту, что не была изувечена. — Я не знаю, что всё это такое, — сказал он, обведя рукой коттедж вокруг нас, — но это ощущается как дар. Мы одни. Здесь безопасно. На улице идёт снег. У нас есть огонь, еда готовится, а лис гоняется за мошками. Это всё, что мне нужно, Саэрис. Что-то простое. И ты. Я забираю тебя себе, маленькая Ошa. Вставай. Ты идёшь со мной.

Спальня была и близко не такой роскошной, как его комната в Калише. Кровать едва ли казалась достаточно широкой, чтобы вместить нас обоих, но это не имело значения. Было множество жертв, на которые я бы пошла ради того, чтобы провести время голой с этим мужчиной, и нормальная кровать явно была самой незначительной из них. Он уже был наполовину раздет после своих дров, а значит, большая часть раздевания теперь выпадала на мою долю.

Кингфишер позаботился об этом.

Раньше он использовал тени, чтобы снимать с меня одежду, но не сейчас. Сейчас только руки. И он, чёрт побери, наслаждался каждым моментом. Порой он вздрагивал, сломанная рука давала о себе знать, но он не собирался отказываться от своей цели, как бы я ни возражала.

Когда он стянул мою рубашку через голову и наклонился ко мне, он обмотал мои заплетённые волосы вокруг своего здорового кулака и потянул мою голову назад, так что мои губы сами поднялись навстречу его.

— Если ты думаешь, что сломанная рука помешает мне как следует трахнуть тебя, Ошa, то, пожалуйста… — Он говорил в мои губы, его дыхание обжигало моё лицо, а губы едва касались моих. — Позволь мне избавить тебя от этой иллюзии.

Он набросился на меня с рычанием, которое выбило воздух из моих лёгких. Он поднял меня, оторвал с пола и прижал к стене коттеджа. Портрет крайне мрачного фея в чёрном высоком воротнике сорвался с гвоздей и грохнулся на пол, рама разлетелась в щепки у ног Кингфишера, когда он втиснулся между моими ногами и устроился там, между моих бёдер.

— Я мог бы провести остаток вечности вот так и умереть счастливым, — прогрохотал он. — Я мог бы трахать тебя и наслаждаться тобой, пока меняются эпохи, пока все солнца не угаснут и не осыпятся прахом в небе, и даже тогда мне было бы мало.

Он приподнял меня выше, выгибаясь надо мной, чтобы добраться губами до ямочки на моей шее. Я зашипела сквозь зубы, когда горячий язык коснулся моей кожи, скользя вверх, к уху. Когда он поймал мои мочку зубами и потянул, спина выгнулась сама собой, и я внезапно стала очень, очень отчётливо ощущать, насколько твёрдым он был между моих ног.

Может ли такое происходить в пространстве сна? Это вообще возможно? На ощупь да. Если Кингфишер мог рубить дрова, держать меня и целовать меня здесь, то логично было предположить, что он вполне мог и трахнуть меня здесь.

Спасибо богам, прокричала я мысленно. Спасибо, гребаным богам.

Не благодари их, раздался низкий, гулкий ответ Кингфишера. Благодари меня. Это я сейчас заставлю тебя кричать.

Его руки были в моих волосах. Когда Фишер снова задел раненую руку, он зашипел, сверкнув удлинёнными клыками. Я попыталась взять её в свои, чтобы рассмотреть, но он, тяжело дыша, покачал головой.

— Не сейчас. Мне нужно чувствовать это ещё немного.

Для меня это не имело никакого смысла, но я лишь пожала плечами, позволяя ему оставить себе свою боль.

Кингфишер обхватил мою нижнюю челюсть, удерживая моё лицо между большим пальцем с одной стороны и указательным с средним с другой.

— Ты охрененно красивая, — прошептал он. — Ты существовала в рисунках моей матери большую часть моей жизни, но никогда не была для меня настоящей. Я не верил. — Его глаза были широко раскрыты и полны благоговейного изумления. — Я не представлял, что ты будешь для меня значить. Я не представлял, на что пойду, чтобы сохранить тебя в безопасности. Стоит мне закрыть глаза и ты всё, что я, блядь, вижу, Саэрис Фейн. Я могу пролежать мёртвым в земле пять тысяч лет, морозы могут перемолоть все мои кости, и всё равно ни один другой мужчина никогда не будет любить женщину так, как я люблю тебя.

Сердце болезненно споткнулось в груди. Услышать его говорящим такие слова? Мне? Понять, что он любит меня вот так? Это исцеляло. Я бы никому другому не позволила этого сделать. Та интенсивность чувств, что накатывала на