Сделка с вампиром - Жасмин Уолт
Он говорил мягко, но напряжённость в его голосе пробрала меня до костей.
— Я не твоя, — прошипела я, оскорблённая самой мыслью о том, что могу принадлежать вампиру.
Он тихо усмехнулся.
— Пока нет, — согласился он, поднимаясь на ноги.
Он протянул мне руку, но я даже не шевельнулась.
— Ты хорошо сражалась, Котёнок. Понимаю, почему твоё имя до сих пор внушает вампирам страх — даже спустя столько лет после твоей предполагаемой гибели.
— Котёнок? — мой рот приоткрылся. Я была настолько поражена его наглостью, что даже не смогла разозлиться. Этот холодный, тихий вампир действительно дал мне… ласковое прозвище?
Он пожал плечами.
— В тебе от силы полтора метра роста. А на коленях и того меньше.
Он усмехнулся, и лицо моё вспыхнуло.
— Ты крошечная, очаровательная и ходячий вихрь хаоса. Котёнок — идеальное имя для тебя.
— У меня рост метр шестьдесят, — прошипела я, хватая его руку.
Будь я проклята, если проведу ещё хоть секунду на коленях перед вампиром — даже если для этого придётся принять его помощь.
Пальцы Максимиллиана — сильные и вместе с тем изящные — сомкнулись вокруг моих, и он одним плавным движением поднял меня на ноги.
Голова закружилась. Я инстинктивно сжала его руку крепче, чтобы удержаться.
Неожиданная волна эмоций прокатилась по мне от этого прикосновения. Я моргнула в изумлении, чувствуя, как в горле встаёт ком.
Мне потребовалась секунда, чтобы осознать: я так реагирую, потому что впервые с момента заключения чувствую прикосновение, в котором нет угрозы.
И не от ведьмы. И даже не от человека.
От вампира.
В глазах Максимиллиана что-то мелькнуло — и, возможно, мне показалось, но его выражение будто на мгновение смягчилось.
Опомнившись, я выдернула руку из его ладони и отступила, изо всех сил стараясь смотреть на него свысока. Что, учитывая его рост — не меньше метра девяносто, — было задачей почти невыполнимой. Но когда ты невысокая девушка, приходится работать с тем, что есть.
Лорд-вампир приподнял брови, без труда раскусив мою жалкую попытку напустить на себя важность.
— Если мы закончили, — сказал он, приседая, чтобы подобрать что-то с земли, — я бы предпочёл вернуться в Башню и привести себя в порядок.
Тревога стиснула грудь, и я отступила ещё на шаг.
— Я не стану твоей пленницей.
Когда адреналин схлынул, боль разлилась по позвоночнику, но я стояла твёрдо, отказываясь поддаться ей. Я скорее вобью кол себе в сердце, чем позволю снова запереть себя.
Максимиллиан выпрямился, откидывая с глаз волосы цвета грозовой тучи.
— Ты не моя пленница, — сказал он и снова протянул руку.
Я моргнула, увидев на его раскрытой ладони мой кол.
Серебро должно было жечь его к чертям, но он держал его так, будто боль вовсе его не беспокоила.
— Я вытащил тебя из той темницы не для того, чтобы запереть в новой.
Я выхватила кол прежде, чем он передумает, и выставила его между нами — словно была в состоянии отбиться от него.
К его чести, он не усмехнулся, не рассмеялся и не выказал презрения. Он просто встретил мой взгляд и ждал, пока моя грудь судорожно вздымалась, а я пыталась взять дыхание под контроль.
Мне не хотелось ему верить, но я не могла отрицать: до сих пор он не обращался со мной как с узницей.
В этом должен быть подвох. Бескорыстие — не самая характерная черта вампиров. Но я не могла понять, в чём его расчёт, зачем он потратил столько усилий, чтобы помочь мне.
— Почему я должна пойти с тобой? — наконец спросила я.
— Потому что тебе нужны ответы о том, что произошло за последние пятьдесят лет, — ответил он. — Ответы о том, почему в два часа дня стоит полная ночь. Ответы о том, как и почему вампиры захватили один из самых могущественных человеческих городов Хелиариса. И ответы о том, почему вампир вытащил тебя из темницы, поселил в удобных покоях своей крепости и дал тебе полную свободу разгуливать по его городу в оружии и броне.
Я открыла рот — и тут же захлопнула его.
Потому что он был прав.
Мне нужны были ответы.
И хотя я доверяла Максимиллиану ровно настолько, насколько могла бы его швырнуть — а сейчас это было бы совсем недалеко — он оставался моим лучшим источником информации.
Поэтому, когда он отвернулся и направился к выходу из переулка, я последовала за ним обратно к Башне.
Не разжимая пальцев, в которых всё это время сжимала колья.
Если бы взгляды могли убивать, я бы умерла в ту же секунду, как подошла к воротам комплекса.
— Моим стражникам совсем не по душе, что ты прикончила троих из их собратьев, — негромко заметил Максимиллиан, когда мы прошли через ворота внутрь.
Мы, должно быть, представляли собой то ещё зрелище: лорд-вампир растрёпан, рукав залит кровью, и я, ковыляющая рядом с ним, словно калека.
По крайней мере, мои заляпанные кровью оружие и броня были скрыты — Максимиллиан одолжил мне свой плащ, заметив, что, раз уж я гостья под его защитой, появляться в городе с видом, будто я готова перерезать каждого встречного вампира, вызовет слишком много вопросов. Он посоветовал впредь вести себя менее заметно.
Я едва могла осмыслить саму мысль о «будущих вылазках», не говоря уже о той, из которой только что вернулась.
Правда была в том, что я натянула капюшон его плаща ещё в переулке и держалась к нему так близко, как только могла. То всепоглощающее желание свернуться клубком в самом тёмном углу и спрятаться от мира вернулось, и облегчение, которое я почувствовала, когда мы миновали ворота, было настолько явным, что вызвало во мне отвращение.
— Ах да, и Элиза тоже будет на тебя сердита, — добавил Максимиллиан. — Она очень ждала твоего пробуждения, так что, полагаю, ты основательно разрушила её надежды, когда придушила её при первой же встрече.
Тон его оставался почти светским, но под ним я уловила оттенок упрёка, от которого у меня напряглась спина.
— Ты не можешь винить меня за это, — сказала я, хотя в животе болезненно кольнуло чувство вины. Я вспомнила, как она радостно смотрела на меня, когда поняла, что я проснулась.
Но какого демона всех преисподних я вообще об этом думаю? Я её даже не знаю. В тех обстоятельствах я была настолько осторожна, насколько могла — лишила её сознания, а
