Праздники пар - Элизабет Прайс
Борис сунул руку под стол и сжал её бедро, а когда его рука поднялась чуть выше, она хихикнула в салфетку.
Марианна захлопала в ладоши.
— Как насчёт игры в шарады?
«Дорогой. Мать твою. Бог».
После пяти крошечных блюд у Бориса заурчало в животе, и у него на уме были совсем другие шарады. Он был голоден и возбуждён, а пицца не могла привезтись достаточно быстро.
* * *
Сесиль и её лебёдка завизжали, когда её кузина Луиза буквально прыгнула на неё.
— Луиза, ты чуть не довела меня до сердечного приступа!
Луиза перебросила платиновые светлые волосы через плечо.
— Ты всегда была пугливой.
Она оттолкнула Сесиль в ванной и начала рассматривать свой безупречный макияж. Она не должна была беспокоиться. Луиза всегда была самой красивой женщиной в комнате, и она это знала. В её ДНК было что-то, что мешало ей выглядеть безвкусной или неряшливой. Борис думал, что Сесиль элегантна и уравновешенна, и постоянно говорил ей об этом, но Сесиль всегда чувствовала себя бедной родственницей, когда рядом была Луиза.
— Ты слышала, что я баллотируюсь в городской совет?
Сесиль всплеснула руками.
— Да, у тебя есть мой голос.
Луиза улыбнулась ей в зеркале.
— Так мило. С Борисом всё серьёзно?
Её лебёдка ощетинилась от этого тона, заподозрив некое пренебрежительное отношение к своей половинке.
— Мы поженились и живём вместе — так что да, очень серьёзно.
— Эдмунд снова одинок.
— О.
Луиза пристально посмотрела на неё.
— О? Тебя это интересует?
— Нет, это было просто ни к чему не обязывающее «о».
Нет, ей наплевать на Эдмунда. Он изменил ей, разбил ей сердце и развёлся с ней, потому что думал, что она бесплодна. Его семейное положение никоим образом её не интересовало. Пару месяцев назад она, возможно, испытала бы какое-то дешёвое волнение, услышав, что его брак — второй с тех пор, как распался их брак — распался, но теперь ничто из того, что он делал, её не беспокоило.
— Эдмунд сказал мне, что никогда не переставал любить тебя.
Лебёдка Сесиль яростно загудела. После того, как он обращался с ней, он не имел права делать подобные заявления.
— Я не уверена, что он когда-либо вообще любил меня.
Луиза изобразила приближение сочувственной улыбки.
— Эдмунд был любовью всей твоей жизни.
— Борис — любовь всей моей жизни, — сказала она с чувством.
— Медведь? — усмехнулась Луиза. — Разве ты не старовата для мятежной фазы? Большинство девушек встречаются с неподходящими мужчинами, когда они подростки. Ты оставляешь это немного поздно, не так ли?
Её лебёдка взорвалась.
— Борис — моя пара.
Луиза проигнорировала её.
— Эдмунд всё равно принял бы тебя обратно, даже после твоего мини-бунта с медведем. Я имею в виду, что все мы проходим через такие этапы.
Да, Сесиль, казалось, припоминала, что один из школьных приятелей Луизы был старше её на пятнадцать лет и состоял в банде мотоциклистов. Родители отправили её учиться в Европу, чтобы увести от него. Судя по тому, что слышала Сесиль, Луиза прошлась по всему Парижу.
— Это не бунт, я люблю Бориса. И даже если бы это было не так, ничто на Земле никогда не заставило бы меня захотеть вернуть Эдмунда.
— Он хороший улов.
— Тогда смело выходи за него замуж, — прошипела она и удалилась.
Сесиль привыкла к вмешательству своей семьи, но, на самом деле, побудить её вернуться к бывшему, который ей изменил, было уже чересчур. И, возможно, Луиза немного задела за живое из-за всего этого бунта.
Нет, Сесиль никогда не бунтовала, когда была моложе. У неё было спокойное детство. Она не шутила насчёт того, что её мать сопровождала её свидания — у неё редко было второе свидание. Нет, она оставалась непоколебимой девственницей, пока не вышла замуж за другого лебедя.
Так что да, возможно, она получала удовольствие от того, что делала с Борисом то, о чём никогда бы не подумала. После всех лет, что она провела, будучи послушным лебедем и дочерью, быть озорной было довольно мило. Но это был не бунт. Она не отыгрывалась. Неужели им было так трудно поверить, что они с Борисом навсегда останутся вместе?
Её внутренняя птица заверещала. Что ж, им лучше смириться, потому что она ни за что не позволит Борису уйти.
* * *
Борис вышел во внутренний дворик и потёр лоб. Разве шарады должны были быть пыткой? Они использовали только названия книг, и некоторые из них были на французском языке, чёрт возьми! Эти люди были сумасшедшими.
Нет, не имело значения. Он мог справиться с этим — даже с французскими шарадами с бывшим грёбаным мужем Сесиль. Хм, может быть, он смягчился с возрастом.
Его медведь зарычал, когда до него донёсся запах дыма и красной панды-перевёртыша.
Минди криво улыбнулась ему, прежде чем глубоко затянуться сигаретой.
— Тоже не выдержал пытки, да?
Борис хмыкнул и попытался расслабиться. Всё его тело было напряжено. Но с учётом того, что он редко где-либо расслаблялся, это не имело большого значения — он привык быть напряжённым.
— Французская литература тоже не моя тема. Потому что ты знаешь, я нормальная. Я говорю на мандаринском, потому что мои отцы считали, что я должна поддерживать язык своей родины, но я ни хрена не умею читать на нём.
Она весело закатила глаза.
Борис попытался немного ослабить бдительность. Он должен был сказать, что она ему нравится. Насколько он мог любить кого-то кто не был его парой.
— Ты родилась в Китае?
— Да, переехала сюда, когда мне было два года, а после смерти родителей меня усыновили мои крестные отцы.
Он снова хмыкнул.
Несколько минут она посасывала сигарету, пока Борис смотрел на тёмный сад.
— Семья не так уж и плоха, если с ней познакомиться поближе, — произнесла она. — Марианна производит впечатление немного заносчивой, но она хороший человек.
«Она должна быть такой, чтобы создать такую прекрасную дочь», — подумал его медведь.
— Наверное, даже лучше теперь, когда ты обрюхатил её единственную дочь.
Борис бросил на неё острый взгляд, когда его медведь зарычал.
— Не смотри так удивлённо, — усмехнулась она. — Эта стая лебедей ничего не может учуять, а я могу. Я думаю, что Марианна отчаялась дождаться внуков. Как только он родится, он будет испорчен дотла, могу тебе сказать.
Он тоже.
Минди с интересом посмотрела на него.
— Довольно неожиданно, правда?
— Не нежелательно, — отрезал
