Измена. Жена на продажу - Лина Венкова
Есть ли хоть один дракон, который мог бы вытащить нас отсюда?!
…Да! Меня осеняет. Есть такой! Есть надежда!
Обстановка не располагает ко сну, но я так утомлена длительной ходьбой и стрессом, что, положив голову Дирэну на грудь, засыпаю едва ли не минуту! Лишь во сне до меня доходит, что, если моя задумка не сработает, то мы с Рэном уже вряд ли проснёмся.
Я потеряла шанс спастись самой, рискнув вытащить Рэна.
Во сне я всё так же лежу рядом с ним. Только мы не в темноте теперь. Мне хорошо видно, как тьма со стен тянется к Рэну, наползает на его грудь, заливает кожу. Она уже овила мои ноги, но движется медленнее.
И меня снова осеняет!
Эта тёмная пыль, которой покрыта вся эта пещера — и есть останки Первородного Нага!
Осталось не унести это знание с собой в могилу…
— Рэймс! Сынок! — голос хрипит, потому я повторяю уже громче, — РЭЙМС! Я знаю, что ты постоянно ходишь по чужим снам, хоть я и запрещала! Пожалуйста, отзовись!
Мне отвечает тишина. Холодею при мысли, что всё может пойти не так… Что, если он сейчас не спит?!
Неважно… Рано или поздно он уснёт. Мы выдвинулись сюда с утра, и долго бродили этой пещерой. Несколько часов так точно… Осталось лишь дождаться, пока настанет ночь, и Дженна отправит Рэймса спать.
И не дать Рэну умереть до того времени.
Только я не знаю, как это сделать. Чёрная вязкая сущность расползается телом Дирэна, пульсирует на стенах, и, кажется, множится. Прихожу к мысли, что останки Первородного Нага так реагируют на истинную сущность Рэна — его Дракона. Пусть Рэн и говорил, что их связь нарушена, его Зверь всё равно с ним. И он болен…
Это объясняет, почему я не так интересна этой тёмной слизи.
— Дирэн! — зову его тихо, — помнишь, как мы впервые встретились? Не в поместье Кристона пару дней назад, а тогда? Ты прилетел за мной в приют, чтобы забрать себе, и сделать своей.
Не знаю, есть ли смысл от моих слов? Но я продолжаю.
— Графитовый дракон, единственный в мире. Уникальный. Никто в храме и не думал, что кто-то из девочек может стать истинной настоящего Драконорождённого. Хотя, уверена, это была тайная мечта каждой из нас… — у меня вырывается истерический смешок, — ты был лучшим мужем, которого только можно вообразить. С тобой я впервые узнала, что такое быть дома.
Замолкаю, потому что начинают душить слёзы. Но замечаю, что чернота остановилась!
Какая-то польза от меня всё же есть…
— Я жалею, что поверила тогда в твою измену, — поднимаю лицо вверх, чтобы не было так больно от комка в горле, — конечно, Имо под предводительством Высокого Жреца тогда постарался, чтобы ты выглядел мерзавцем, и я так легко повелась. Прости за то, что засомневалась в тебе! Не знаю, как по-другому я могла поступить в той ситуации, но всё равно ощущаю себя предательницей…
Чёрная слизь не отступает, но хотя бы не ползёт дальше, и я всё ещё могу видеть лицо Рэна, землистое и обескровленное.
Вдруг вдали, в коридоре, из которого мы вышли, я вижу движение. Моментально напрягаюсь. Не знаю, что может к нам приближаться, но в бывшем жилище змеиного бога вряд ли завелось что-то приятное, пусть это и сон…
— Мама?! Мамочка!
Тонкий детский голосок вдали. Такой родной! В голове проскакивает сомнение — Рэймс ли это?! Дирэн ведь предупреждал, что в этой пещере многое может быть не тем, чем кажется… Но, если это Рэймс, а я не откликнусь? Какой матерью я после этого буду?!
— Сыночек! — зову его дрожащим голосом, — мы здесь!
Пытаюсь встать, подняться навстречу сыну, но мои ноги не слушаются! Они до колен покрыты чёрной пылью-слизью.
— Не надо, мамуля!
Из темноты выбегает Рэймс, и с разгону влетает в мои объятия. Он дрожит от страха!
— Сыночек, почему ты шёл коридором? Почему не пришёл прямо к нам сразу?
— Не мог! — он отстраняется, и я вижу слёзы на шелковистых щёчках, — что-то не впускало меня! Я оказался на полянке, и пришлось спускаться в дыру в земле…
Великая Драконица! Закрываю лицо ладонями, и часто дышу. Он сам прошёл путь, который мы с Рэном еле одолели вдвоём! Совсем один!
— Ты — самый храбрый человек из всех, что я знаю! — прижимаю к себе сына сильнее, и его дрожь ослабевает, — прости, прости меня, что пришлось звать тебя сюда! Я не знала, думала, что ты сразу придёшь к нам в сон, сюда, где мы…
— Так не получилось, — он всхлипывает, — но я слышал, как ты звала меня. Услышал наяву, мамочка, и сразу побежал спать! Так и подумал, что тебе нужна помощь…
Чёрная пыль подбирается к его ботинкам, но Рэймс сердито топает, прогоняя её.
— Пошла вон!
Останки Нага, столкнувшись со здоровым молодым драконом, терпят поражение. Они сползают со стен, и впитываются в землю, исчезая. С тела Дирэна пыль уходит неохотно, медленно. Но уходит!
— Папочка, — шепчет Рэймс, прикасаясь к груди Рэна, — я прогнал эту заразу. Вернись к нам, отец.
На его ресницах снова поблёскивают слёзы. Ещё никого в жизни Рэймс не называл папой… Не было кого. Но он и не назвал бы отцом другого. Сейчас я в этом уверена.
— Дирэн, — закрываю глаза, и прижимаю к себе сына одной рукой, а другую кладу поверх руки Рэймса на груди Рэна, — мы любим тебя. Пройди ещё сотня лет, мы всё равно будем тебя любить. Не важно, что ты нас не помнишь. Ты подарил столько любви когда-то, столько заботы, что теперь этого хватит на многие годы. Просыпайся.
— Просыпайся, — повторяет Рэймс, и Дирэн в ту же секунду открывает глаза.
— Бьянка?
В ту же секунду настоящая я — реальная — открываю глаза в абсолютной темноте пещеры. Рэймса нет рядом, но чувствую, как сбоку двигается Дирэн.
— Я здесь, — отвечаю тихо, и ощущаю его ладонь на своём запястье.
— Что произошло? — его голос требователен.
Рэн вновь зажигает голубой светильник, и отпускает его под потолок. В отличие от сна, здесь чёрная пыль лежит на стенах, и не собирается исчезать.
— Ты отрубился, — рисую носком туфли на полу зигзаги, — но есть хорошая новость. Эта дрянь — те самые останки, которые мы ищем. Много нам надо?
— Нет, — качает головой Рэн, ещё не до конца придя в себя, — странно, что я сам не додумался… Ты права, Бьянка. Эта
