Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

ярко-рыжих вьющихся волос. Кругом ходили статные, пышногрудые девушки с тонкими талиями и длинными ногами, ей не досталось ни ног, ни форм – «костный говяжий наборчик», как говорил Дечебал. Дайте Копош метлу, и она легко впишется в безумно отплясывающих ведьм киношного шабаша. Немудрено, что ухажеры у нее появлялись редко, а те, кто испытывал к Тсере интерес, ее зачастую не привлекали.

Во внимательных глазах Иоски, напротив, светилось восхищение, и это польстило.

Увлеченные разговором, они не услышали шагов со второго этажа. Раздавшийся голос эхом отлетел от камня и утонул среди сводов высокого темного потолка.

– Ты зарделась так, будто он тебе предложил непристойность. Мне можно начать мечтать о том, как я сбагрю тебя ему и начну жить спокойно в одиночестве?

Краска поползла выше, залила лоб и скулы, опустилась на шею. Казалось, от волнения у Тсеры начала потеть даже голова. Господи, она прикончит брата самым кровавым из всех возможных способов…

– Быть может, так оно и будет. – Неохотно отрывая взгляд от старшей Копош, Опря добродушно усмехнулся, неспешно повернулся к спускающемуся по ступеням Дечебалу. – Рад, что у дома появились хозяева, добро пожаловать в Братишор.

Пожимая протянутую руку, Дечебал невозмутимо кивнул, а затем указал подбородком на распахнутую настежь дверь. Злые порывы зимнего ветра задували сухое крошево снега, оно складывалось чудными завитками, разрывая черноту пола белыми линиями и маленькими сугробами.

– Местные представители закона всегда так добродушны и наносят визиты ночами?

– На часах едва перевалило за восемь, к тому же я спешил спасти даму в беде… – Невозмутимости Иоски можно было позавидовать. Дечебал продолжал неспешно трясти его руку, не разжимая пальцев. Судя по сосредоточенному выражению лица, младший братец хотел стереть чужую ладонь в крошево, но успеха в этом деле он так и не добился – ни один мускул на лице полицейского не дрогнул.

– О, что ж, тогда я должен сказать тебе спасибо.

– Непременно.

– Не буду.

Повисло молчание. Неловко рассмеявшись, Тсера сделала шаг вперед, повисая на локте брата. Тому пришлось разжать руку и скрепя сердце выпустить пальцы полицейского из цепкой хватки.

– В любом случае большое спасибо за помощь, но сейчас мы хотели бы разобраться с вещами и найти котел – здесь довольно прохладно.

Иоска верно считал намек и согласно кивнул, пряча руки в карманы широкой полицейской куртки.

– Котел в чулане кухни, Дайчия частенько вызывала мастера для его починки – модель не новая, чаще она разводила огонь в каминах. Аккуратнее с летучими тварями, они стремятся к светлым цветам. – Скользнув взглядом по рыжей копне, он оценивающе прищурился и кивнул, поворачиваясь на пятках к двери.

Брат с сестрой смотрели ему вслед до тех пор, пока тяжелая створка не скрипнула петлями, после гулкого грохота и поворота дверной ручки стало тихо.

Дечебал постоял еще несколько секунд. Вяло выныривая из собственных размышлений, брезгливо передернулся:

– Летучие мыши, неработающий котел, за что мне такие испытания, Господь? Нужно было спросить у твоего супермена про местную школу – навигатор каждый раз козлится и показывает на разные здания.

– Может, в школе разные корпуса?

– Один фиг. – Брат горестно фыркнул, яростно взъерошил черную гриву на макушке и коротко кивнул на лестницу:

– Пошли, в пригодном состоянии только несколько комнат. Думаю, это спальня нашей тетки и гостевая комната, только там нет полчищ моли и вековой пыли.

– Ты прав… – Тсера поспешила за братом, поднимающимся по ступеням.

Широкий полукруг коридора, с которого был прекрасный обзор на первый этаж, двумя противоположными лучами разветвлялся и торопился вглубь дома, комнаты следовали одна за другой. Для Тсеры Дечебал открыл самую последнюю, находящуюся в тупике у широкого окна.

– Будет прохладно, все ветры дуют на угол.

– В других полно крысиного помета и плесени. Изволишь рассмотреть те варианты?

Тсера не изволила. Брезгливо скривилась и аккуратно повернула круглую ручку, делая шаг в приоткрытую дверь. Осматривая комнату, она не знала, чего хочет больше: расплакаться или расхохотаться от абсурдности ситуации.

Ненавистный холодный голубой цвет был повсюду: на обоях с тонкими лепестками камелии, поднимающейся на длинном стволе, на зеркальном столике он блестел десятками ярких боков баночек и духов, даже у кровати цвета слоновой кости был нежно-голубой, почти белый балдахин.

– Моя напоминает бордовый ад, но, глядя на эти цветочки, я желаю выколоть себе глаза. Не вздумай просить. Не нравится – иди убирать крысиные какашки. – Дверь за спиной бесшумно прикрылась, послышался стремительный широкий шаг уходящего Дечебала. Условный рефлекс, тянущийся из детства, – он боялся спорить с сестрой. После достижения им пятнадцати лет Тсера принялась абсолютно бессовестно использовать запрещенное оружие – слезы. Чаще всего брат уступал, но потом неделями напролет невероятно литературно расписывал, как же сильно ее ненавидит.

Спать совершенно не хотелось, от переживаний связало узлом желудок. Пока Тсера неспешно прохаживалась вдоль комнаты, касаясь светлого подоконника и резных ножек в изголовье кровати, дом ожил. Зажужжало, забулькало в батареях, застонала в стенах вода. Похоже, Дечебал прислушался к совету Опря и нашел котел.

Усталость жала на напряженные плечи, кусала за шейные позвонки, заставляя тело деревенеть. Тяжело вздохнув, Тсера опустилась на пол у чемодана, опрокинула его на бок и принялась за расстегивание замка. В дорогу они брали с собой только предметы первой необходимости, но как же здорово, что она не послушалась брата и засунула несколько комплектов постельного белья на дно чемодана. На пропахшем сыростью нежно-голубом покрывале ночевать совсем не хотелось, чужой запах настойчиво вбивался в нос, начинало першить в горле.

Почему при жизни тетя никогда с ними не связывалась? Разве она не знала о горе, постигшем их семью? Какие бы отношения ни были у родственников, они ведь одна кровь, самые близкие друг другу люди… Ее не было на похоронах, никогда мать не рассказывала о ней, а на старых черно-белых детских фотографиях всегда стояла одна.

Дверь бесшумно распахнулась под рукой Дечебала, он неловко почесал пятерней макушку, старательно глядя в пол.

– Хэй, Тсера, одолжи комплект постельного. Кажется, тот не просто сырой, он мокрый. И в странных пятнах, будто кого-то на него неоднократно рвало. – Рискнув поднять взгляд, Дечебал заметил иронично изогнутые брови и злорадную усмешку старшей сестры. Раздраженно всплеснул руками, без дозволения метнувшись к чемодану, который Тсера с ликующим воплем попыталась захлопнуть прямо перед его носом. – Да прекращай эту детскую войну, а ну отдай сюда!

Глава 2. Твое вкусное мясо

До смерти родителей она никогда не видела снов. Каждый раз, когда Тсера закрывала глаза и удобнее устраивалась в постели, ее накрывала темнота. Плотная, вязкая,