Самая ценная особь - Саша Май
Пока она доедает паек, рация успевает щелкнуть ещё несколько раз. Меня ждут на мостике. Значит, потом найду время познакомиться поближе с этой недотрогой, а ее пока придется запереть.
5. Эйя
Я доедаю очень съедобную и даже вкусную пищу, чувствуя, как тепло еды растекается по телу. Впервые за долгое время желудок не сжимается от голода. Жуки кормили чем-то мерзким — технически съедобным, но настолько отвратительным, что даже я, привыкшая к суровым условиям, едва могла этого есть.
Мужчина, который поймал меня, стоит в дверном проеме, наблюдает. Его взгляд скользит по мне, как будто он пытается решить какую-то загадку. Его внимание проникает в каждую клетку моего тела.
Когда я заканчиваю, он кивает в сторону выхода.
— Идём, — говорит он коротко.
Я поднимаюсь, следуя за ним. Он ведёт меня по узким коридорам своего корабля. Здесь всё другое, чем у жуков: металл, свет, порядок. Всё выглядит настолько стерильно и чётко, что контраст с жучатником разительно меняет атмосферу.
Он открывает дверь в небольшую каюту.
— Это твоё место, — говорит он, жестом показывая на кровать. — Здесь безопасно. Не пытайся сбежать.
Не пытайся сбежать. Легко ему говорить.
Он выходит, закрывая дверь за собой, и я слышу, как срабатывает замок.
Обвожу взглядом каюту. Она крошечная, с кроватью, столом и небольшим шкафом. Над кроватью — вентиляционная решётка. Сердце начинает биться быстрее. Если я смогу пробраться через воздуховод, у меня будет шанс добраться до спасательных шлюпок. Я подглядела план эвакуации, пока мы шли сюда.
Поднимаюсь на кровать, подтягиваясь к решётке. Она крепится на четырёх болтах, но кажется старой, а мои пальцы достаточно проворны. Я осторожно вытаскиваю первый болт, затем второй.
Каждое движение заставляет кровь бежать быстрее. Я знаю, что времени немного. Этот мужчина слишком внимателен. Он может вернуться в любой момент.
Когда последний болт наконец поддаётся, я снимаю решётку и начинаю протискиваться в узкий воздуховод. Моё сердце стучит так громко, что, кажется, его можно услышать.
Воздуховод узкий, я помещаюсь только по диагонали и приходится ползти как червяк. Медленно протискиваюсь дальше и дальше. Но, как назло, когда я уже почти полностью скрылась в воздуховоде, из каюты доносится мужской голос. Его голос.
— Ты что, издеваешься?! — звучит скорее раздосадованно, чем свирепо.
Я принимаюсь карабкаться изо всех сил, стараясь заползти в воздуховод как можно глубже, но уже ощущаю стальную хватку на лодыжках. Мужчина вытаскивает меня обратно.
— Я же сказал — не пытайся, — рычит он, схватив меня за плечи и прижав спиной к шкафу. — Что с тобой не так, черт подери?!
Его сильные руки обжигают горячим прикосновением. Рядом с ним я чувствую себя слабой и беззащитной.
Я пытаюсь вырваться, но он удерживает меня железной хваткой. Скользит по мне тяжёлым пристальным взглядом, точно пришпиливая к чертову шкафу, задерживается на губах, спускается к шее, явно отмечает грудь, обтянутую лифом тонкого платья.
Дрожу под этим взглядом. Внутри просыпается животный инстинкт загнанной в ловушку жертвы, которой проще отдаться, чем быть растерзанной. Но кроме страха, я уже испытываю притяжение к этому мужчине. А его запах… Дышала бы только им. Это потому что мой организм на генетическом уровне определил, что в банке данных ещё нет генокода этого вида, и хочет его заполучить.
— Ты что, считаешь меня идиотом? — произносит мужчина низко почти угрожающе, но не злобно.
Он прижимает меня к дверце шкафа так, что я не могу двигаться. Наклоняется, оказывается близко к моему лицу, настолько близко, что я чувствую его дыхание.
Сердце заходится в бешеном ритме, и уже не только от страха. Его сила, его близость пробуждают во мне дикую и необузданную сущность, какой я по сути и являюсь, только вынужденно держу себя в руках.
— Что ты скрываешь? — его голос становится более мягким и тягучим, но от этого только страшнее.
Он не должен узнать мой секрет.
Я молчу, но не могу отвести взгляд от его глаз. Они сверкают, как раскалённый металл.
Его руки всё ещё удерживают меня. Он напряжён, его грудь поднимается и опускается в такт тяжелому дыханию. По нему видно, что он тоже себя сдерживает. Мои феромоны уже подействовали на него, контакт установлен.
И вдруг он наклоняется и сминает мои губы в грубом жадном поцелуе. Моё сопротивление тает, а тело поддаётся. Этот грубый поцелуй пробуждает во мне то, что я никогда не испытывала. Влечение. Волнение, жар, жажду. Это больше меня и от меня не зависит. Я уже хочу этого мужчину. Хочу так сильно, что ноги слабеют, а между бедер полыхает пожар.
Он отстраняется на секунду, его взгляд становится ещё более пронзительным.
— Ты точно этого хочешь? — спрашивает он хрипло, севшим голосом.
6. Эйя
Мужчина говорит низким, хриплым, полным сдерживаемого напряжения голосом. Смотрит на меня, пронзительно, в глазах обжигающее пламя. Дрожу от смеси остаточного страха, дикого желания и ощущения, что он полностью контролирует ситуацию.
Я не могу ответить словами, но всё во мне кричит «да». Я никогда не чувствовала такой жажды — дикой, животной, захватывающей.
Он стягивает тонкие лямки моего платья. Я замираю, когда его руки касаются моей кожи. Это лёгкое движение, но у меня невольно перехватывает дыхание.
Платье медленно сползает с плеч, открывая ключицы, затем грудь. Я не останавливаю его. Хочу. Хочу больше, чем что-либо в жизни.
Его руки, большие и тёплые, обхватывают мою талию. Он прижимает меня к себе, вдавливает в мощную грудь, и я животом чувствую его эрекцию. Огромный, наполненный силой член.
Платье соскальзывает полностью. На мне только трусики, тело пылает и изнывает от желания, между ног мокро. Мужчина смотрит на мою обнаженную грудь, и я не пытаюсь её прикрыть. Это заложено в моей генетической природе. Мы, эйри, идеально настроенные на секс любовники. А в случае с этим мужчиной, моя природа требует получить его ДНК.
Он подхватывает меня на руки и в одно плавное движение укладывает на кровать. Наклоняется, целует в шею. Его горячие губы оставляют влажные следы на коже, руки скользят к груди, играют с затвердевшими
