Теневой волшебник - Джеффи Кеннеди
Теперь она с трудом узнавала женщину в зеркале, и перемена в ее облике была просто шокирующей. Исчезла тощая, грязная девчонка, на смену ей пришла женщина, выглядевшая почти элегантно. Ее лицо даже обладало какой-то эфемерной красотой, платье точно подходило к ее глазам, заставляя их сиять, обрамленные ресницами, недавно нарощенными и удлиненными, а губы приобрели знойный бронзовый оттенок.
Несмотря на смелые слова, сказанные Джадрену, она никогда не считала себя сексуальным существом. Те юношеские эксперименты были полны энтузиазма, но лишены чувственности.
Увидев себя в таком преображенном виде, здесь и в этом месте, она почувствовала себя более неуверенно, чем если бы ее бросили в камеру. Что же здесь происходит? Она знала, что это не может быть проявлением доброты, поэтому предположила, что это часть ее роли в Доме Эль-Адрель.
В Саммаэле к фамильярам относились как к безликим инструментам, простым придаткам. Здесь же… видимо, она должна была быть не только источником магии, но и украшением. Физическая красота фамильяра — это просто украшение.
Задумчиво перебирая в пальцах флакончик с духами, она размышляла о возможных вариантах. Никто не ожидал нападения от какого-то украшения. И она скорее умрет, уничтожив леди Эль-Адрель и ее верного подонка-сына, чем станет их домашним любимцем.
Она послушно пошла за слугами, которые проводили ее обратно в гостиную, балансируя на каблуках и выравнивая походку. Однако Селли удивленно остановилась при виде рыжеволосого мужчины, который расслабленно сидел в одном из кресел.
На короткий миг, в течение которого ее охватила буря эмоций — надежда, отчаяние, ярость, любовь, гнев, ненависть, — она подумала, что это Джадрен пришел к ней. Какая-то болезненная, идеалистическая часть ее души действительно думала, что он пришел спасти ее.
Но нет.
Это был вовсе не Джадрен, а его взрослая версия. Они были настолько похожи, что сошли бы за братьев. Он приветственно помахал ей рукой в знак приветствия, пошевелив пальцами и улыбнулся с явной искренностью.
— Привет. Селия, верно? Я Фирдо. Отец Джадрена.
Она не знала, почему это откровение шокировало ее. Конечно, у Джадрена был отец, и теперь она видела, что в волосах и бороде этого человека есть отблески серебра, а глаза у него не черные, как у волшебника, а пряные карие. Неужели и у Джадрена когда-то были глаза такого цвета? Мужчина — Фирдо — тоже был фамильяром, поняла она с легким вздохом узнавания, а также удивившись, как быстро это поняла. Видимо, ее чувство магии улучшалось.
Фирдо продолжал тепло улыбаться и жестом указал на кресло рядом с собой, пока слуги выходили из комнаты. Казалось, они каким-то образом задействовали дверной механизм, но Селли не смогла разглядеть, так как их тела загораживали дверь.
— Теперь я понимаю, почему ты нравишься Джадрену, — прокомментировал Фирдо. — Ты очень красивая девушка. И фамильяр сильный. Вина?
Он наклонился вперед, чтобы налить вино в два хрупких стеклянных бокала, окрашенных в бледно-золотистый цвет, как и само вино.
— Элальское белое, в честь весны, — сказал он, поднимая оба бокала и протягивая один ей. — Прошу вас. Садитесь и устраивайтесь поудобнее.
Она осторожно присела на край кресла, не попробовав из бокала, не зная, как отнестись к следующему этапу своего пленения. Незаметно она спрятала похищенный флакончик духов в щель между подушками.
— Теперь ты можешь говорить, — с понимающей улыбкой сказал он. — Волшебников здесь нет. Только мы, фамильяры.
Досадуя на то, что она уже привыкла к тому, что ее видят, но не слышат — хотя, когда она не знала своих реплик, было приятно помолчать, — она потратила мгновение на то, чтобы обрести голос.
— Я не нравлюсь Джадрену, — ответил она. — Он меня ненавидит.
Фирдо наклонил голову в жесте «может быть, да, а может быть, нет».
— Редко все бывает так, как кажется, — загадочно ответил он. — Но Джадрен попросил меня присмотреть за тобой, а он никогда прежде не просил меня ни о чем подобном и не интересовался фамильярами, так что твои предположения, возможно, нуждаются в пересмотре. Как ты держишься? — спросил он, прежде чем она успела ответить на это необычное замечание.
— Не знаю, — честно ответила она. Почему она сидит здесь и притворяется, что ведет вежливую беседу, в то время, как ей следовало бы бежать так быстро, как только возможно? Она была полудиким болотным существом, как называл ее Джадрен, а не дамой из фальшиво вежливого общества Созыва.
— Уверен, для тебя это большие перемены, — сказал Фирдо, искренне сочувствуя. — Я тоже родом из захолустья, из сельской местности, и прекрасно помню свои первые дни здесь. Советую: не ходи без сопровождения. У дома есть свои мысли, и неопытный человек может оказаться в ловушке, если в доме сдвинется какое-то крыло. Ты можешь пить вино. Оно не отравлено и лучше всего пить его холодным. — Он постучал по графину. — Чудесное заклинание, вложенное в бутылку, сохраняет вино охлажденным, но оно быстро согревается, когда его разливают.
Не в силах следить за добродушной болтовней, совсем не понимая, что он имеет в виду, когда говорит о том, что «дом меняется и имеет свои собственные мысли», хотя это и объясняло появление лестницы, она осторожно отпила вина.
Можно было бы отказаться от еды и питья, находясь в доме врага, как героиня какого-то эпического сказания, но она сомневалась, что это будет практично. Она хотела умереть, уничтожив врагов, а не падать в обморок от голода и обезвоживания. Или выжить, чтобы вернуться домой. Одна мысль о том, что она сможет вернуться в Дом Фела, вызывала у нее тоску.
— Вкусно, правда? — Фирдо ободряюще кивнул на свой бокал с вином.
По правде говоря, она почти не заметила его вкуса.
— Будет ли у меня возможность передвигаться в сопровождении или как-то иначе? — спросила она.
Он выглядел очаровательно озадаченным.
— Конечно! Ты же здесь не заключенная.
Она поставила свой бокал.
— Тогда я хотела бы немедленно отправиться домой, в Дом Фела.
— А. — Отпив глоток из собственного бокала, он задумался. — Между тем, чтобы не быть пленником, и тем, чтобы вообще уйти, есть некоторая разница. Катика хочет, чтобы ты была здесь. Леди Эль-Адрель, — пояснил он, когда она озадаченно нахмурилась. — Ее слово — закон. Кроме того, фамильяры не разгуливают без волшебника, который их защищает, ты же знаешь? Иначе можно навлечь на себя беду. Мы бы не хотели, чтобы тебе навредили злые умыслы. Ты слишком
