Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе
— Голубой Марбл получит шикарное кольцо. Но ненадолго. Вся эта груда осколков рухнет на планету, как атака астероидов.
Лилис шагнула ближе.
— Значит… небольшой шанс остаться в живых всё же есть?
Сат резко фыркнул.
— Никакого. Проблемы начнутся ещё до разрушения Селены. Когда она только приблизится.
Лилис перевела взгляд на Бари — умоляющий, отчаянный.
— Бари… ты не можешь этого допустить. Сделай что-нибудь.
Бари стоял неподвижно. Только его глаза — потемневшие, глубокие — выдавали, что внутри него идёт борьба.
Он медленно поднял голову.
— Всем занять свои места, — наконец объявил он. Голос был уверенным, собранным, как будто внутри него щёлкнуло переключатель готовности.
Экипаж мгновенно подчинился.
Бари провёл рукой над панелью, и воздух перед ним вспыхнул мягким голубым светом. Голографические интерфейсы развернулись слоями — орбиты, траектории, прогнозы разрушений.
Каждая линия была связана с нейросетевым модулем связи, встроенным в его височную пластину: данные стекались прямо в сознание, словно он видел мир не глазами, а самой Вселенной.
— Сат, подключайся, — сказал Бари через мгновение.
В воздухе рядом возникла вторая голограмма — ответ Сата. Его голос звучал одновременно из динамиков и прямо в голове, через нейросеть.
— Я здесь. Система показывает, что Селена уже вошла в зону критического приливного разрыва. Если мы не изменим параметры купола — Марбл точно не выдержит.
Бари сжал пальцы, и голограмма сменила цвет.
— Тогда меняем. У нас нет другого выбора.
— Регулирую вектор отклонения, — сообщил Сат. — Компенсирую гравитационный сдвиг. Но это временная мера. Чем ближе Селена, тем больше нагрузка.
— Я знаю, — ответил Бари. Его голос был спокоен, и в нём звучала сталь. — Это наш шанс. Мы должны использовать его, чего бы это ни стоило. Приготовь дополнительные энергоблоки. Если возникнет пиковая нагрузка — мы должны быть готовы.
Голограмма Сата кивнула. Даже без визуального образа Бари ощутил его согласие.
— Параметры изменены, — сообщил Сат через несколько напряжённых секунд. — Купол стабилизируется. Но Марбл уже в зоне прямого воздействия. Теперь всё зависит от Селены.
Бари провёл пальцами по воздуху, словно переписывая код самой реальности. Он видел, как с каждым мгновением Селена — огромная, загадочная, неумолимая — приближается к Марблу, неся с собой угрозу, от которой невозможно укрыться.
… Небо обрушилось на землю…
23
Голубой Марбл содрогался до самого ядра.
Сол и звёзды, казалось, потеряли свои пути — вся система дрогнула, как натянутая струна, которую кто-то резко ударил.
Селена, сорвавшаяся с орбиты, увеличила расстояние между Солом и завалившимся на бок, со смещенными полюсами Голубым Марблом. Планета выглядела, будто кто-то руками сплюснул её и перевернул.
Затем на планету пришли удары: сопровождающие Селену астероиды и чудовищные приливные силы вспарывали кору, вздыбливали океаны на высоту гор, швыряя их на сушу и сметая всё живое.
По поверхности покатилась волна землетрясений — таких, каких Марбл не знал со дня своего сотворения Великим Родом.
Небо почернело.
Огромные облака вулканического пепла закрыли свет Сола, и на землю обрушился непрекращающийся чёрный дождь.
Баранкообразный корабль Бари вертело, словно в центрифуге, вызывая у лаборантов тошнотворные приступы. Они уже не могли отличить верх от низа, зрительные иллюзии смещали предметы, а в мозгу каждого от переизбытка поступающей крови всплывали их личные страхи.
Сат был уверен, что запах серы — этот отвратительный, адский запах космоса — просачивается через обшивку. Он задыхался, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Ему казалось, что корабль пропитан вонью «подгоревшего стейка», и что эта вонь — предвестник гибели.
Лилис чувствовала, как нарушенный баланс притяжения ломает её собственное тело. Кровь будто застряла между животом и мозгом, лицо опухало, как после тысяч укусов. Ей казалось, что вокруг неё плавают облака омертвевшей кожи — куски её самой, отрывающиеся и растворяющиеся в воздухе.
В мозгу Бари пульсировала одна мысль, как удар сердца: «Только бы не в чёрную дыру. Только бы не быть захваченным…» Он знал, что в такой турбулентности корабль может попасть в гравитационную ловушку любого объекта — от осколка до мини-сингулярности.
А между тем, Селена, приблизившись к Голубому Марблу, вошла в почти круговую орбиту. Её период вращения совпал с периодом обращения вокруг планеты. И она застыла — навсегда повернувшись к Марблу одной стороной.
Как мёртвое око.
Как предупреждение.
Как приговор.
… Наконец корабль выпрямило. Он медленно поплыл вперёд, гордо расправив энергетические паруса и повернув их к Солу, словно огромная серебристая медуза, вновь нашедшая равновесие.
Лаборанты сидели прямо на полу — мокрые от пота, бледные, с расширенными зрачками. Они смотрели друг на друга так, будто проверяли: ты жив? я жив? мы всё ещё здесь?
Время потеряло смысл. Никто не знал, сколько их крутило в космической воронке — час, день или целую вечность.
Сат поднялся, пошатываясь, и протянул руку Лилис.
— Где мы? И куда вообще двигаем? — голос его был хриплым, будто он говорил через песок.
Ответом была тягостная, почти зловещая тишина.
Бари, всё ещё бледный, подошёл к пульту. Его пальцы нажимали кнопки быстро, но уверенно — как будто тело помнило, что делать, даже если разум ещё не вернулся.
Через несколько минут он выпрямился.
— Мы не покинули пределы системы, — сказал он спокойно.
Потом усмехнулся, но в усмешке было больше усталости, чем юмора:
— Ну… или Род, потеряв вдохновение, создал параллельную реальность, похожую на нашу.
Сат включил громкую связь и приказал лаборантам осмотреть все модули. Сам же, всё ещё чувствуя на коже запах гари, поспешил в свою каюту — смыть с себя кошмар.
Лилис тихо сказала, будто оправдывая его:
— Сат всегда уделял большое внимание своему внешнему виду.
Бари процедил сквозь зубы:
— Чем безупречнее создание снаружи, тем больше противоречий у него внутри.
Лилис подошла к нему и обняла со спины, прижимаясь щекой к его лопатке.
— Что мы будем делать теперь?
Бари не отстранился. Он продолжал нажимать кнопки, сканируя пространство.
— Надо установить связь с приграничными квазарами. Возможно, их не коснулась катастрофа. Хотя… — он на секунду задержал дыхание, — я надеюсь, что уже за Солом всё в порядке.
Он нажал очередную кнопку. И вдруг рубку заполнил басовитый голос:
— Ну что, птенчики? Хвала Роду! Вы всё-таки вырвались из этого космического бедлама, устроенного этим плосконосым жёлторожим уродом?
Бари вскрикнул:
— Дон! Брат! Ты сделал это! Спасибо!
Лилис округлила глаза — она никогда не видела, чтобы Бари так радовался.
— Да что я? — смущённо ответил Дон. — Это всё кудесница Физия! Вот у кого железные нервы и мозг, который не плавится в стрессах. Стрессоустойчивость — обзавидуешься.
— Мы
