Океан для троих - Реджи Минт

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97

Значит, живность Гряды избегала, будто тут жило нечто, что могло ее сожрать.

Дороти выждала еще пару минут, но ничего не происходило. Только слева и справа от бортов темнели какие-то странные изломанные скалы, а впереди клубилось туманное молоко. Следовало что-то делать — осмотреться, или попытаться поймать ветер, или напоить Морено, который так и оставался в забытьи. Не стоять же памятником?

Она осторожно спустилась с мостика. Пелена тумана нехотя отступала с каждым шагом, но продолжала выкидывать длинные белые щупальца, то облизывая Дороти носки сапог, то холодным дуновением касаясь шеи и оседая липкой неприятной пленкой.

По левому борту темнело отчетливей с каждым шагом, и Дороти двинулась туда медленно, заставляя себя быть внимательной, а не кидаться сломя голову как обычно.

Из тумана потихоньку выступали размытые очертания чего-то большого. Дороти ожидала увидеть гранитную скалу или черный базальт, поросший в щелях бурыми болотными растениями, которые одинаково хорошо жили как в пресных водах, так и в морской соли, но туман не только крал и изменял звуки, со зрением он тоже играл дурные шутки.

Очень дурные.

Только подойдя вплотную и почти уткнувшись носом, Дороти поняла, что перед ней корабль. Большой корабль, а не скала, или остров, или риф, или скопище водорослей. Только осталось от красавца немногое — сейчас на него не польстились бы даже аборигены, которые тащили к себе все, что плохо закреплено, начиная от гвоздей и заканчивая тросами.

Покрытый скользкой слизью бушприт почти касался борта “Свободы”, на носу зияли дыры — там, где когда-то крепилась резная фигура. Верхняя палуба провалилась, оставив только несколько досок, чьи обломки торчали, напоминая гнилые зубы в старушечьем рту. Ближайшая мачта, сгнившая до такой степени, что медные оковки висели на ней точно кольца на пальцах скелета, упала поперек корпуса. Вместо орудийной палубы зиял провал, в котором тоже клубился туман и сновали неясные тени — точно там, внутри останков когда-то прекрасного корабля, жило нечто.

Дороти, ступая осторожно и тихо, словно по чьим-то могилам — а может, и вправду по ним, — двинулась вдоль гибнущего от плесени, водорослей и гнили корпуса.

Корма была в ужасающем состоянии — от надстроек и мостика ничего не осталось, кроме мешанины досок и серого тряпья, которое когда-то было парусами.

Но на остатке борта еще можно было различить — “L” и “U”. Сами медные буквы давно отвалились, оставив после себя не тронутые солью и солнцем доски, которые поддавались плесени чуть медленнее и давали прочесть название.

Перед Дороти умирала когда-то прекрасная “Лючия” — краса и гордость флота Его Величества. Нареченная в честь наследницы и заложенная на верфях четыре года назад — как раз в день рождения принцессы.

О том, чтобы перепрыгнуть на ее скользкие борта, речи не шло — от легкого прикосновения пальцев на бушприте остались вмятины, точно вместо дерева корабль состоял из глины. Да и на ощупь эта масса была холодной, куда холоднее, чем положено быть в таком тумане.

Предчувствуя недоброе, Дороти развернулась и пошла к правому борту, оставляя “Лючию” позади.

Стоило ей шагнуть, звуки, которые раньше запаздывали и искажались, теперь вовсе точно сошли с ума: несколько раз отчетливо плеснуло, точно приливной волной, потом раздался резкий сигнал боцманской дудки — и сразу за этим лязг стали, словно команда шл на абордаж.

Дороти застыла, не смея обернуться, потому что верила своим глазам — корабль мертв и все, кто были на его борту, тоже. Однако и не верить собственным ушам было сложно — звуки схватки подкупали достоверностью. В конце концов она пошла на сделку с собственным разумом — нарочито громко прокашлялась… И поняла, что снова себя не слышит.

Обернулась — мертвая “Лючия” все так же стояла у правого борта. Но невидимый бой шел — от носа, смещаясь к корме. Потом грохнули пушки — как раз те, которые устанавливали против вероломного корсарского нападения. Потом еще раз дали залп, голодным волком взвыл ветер, рванул с треском ткань — скорее всего паруса, — и люди закричали, все разом, точно рехнувшись в один момент от ужаса. А потом звуки как отрезало. Мгновения стояла тишина, и только тогда Дороти услышала свой собственный кашель.

Вот как.

Кто-то в расчете на испуг или на что-то еще поведал ей о последних секундах “Лючии”. Кто бы это ни был — он точно просчитался. Вид гибнущего, гниющего корабля вызвал не омерзение, а острую и чистую жалость, которая быстро замещалась яростью. Дороти очень хотела увидеть ту пакость, которая сотворила такое с кораблем и его командой. И будьте уверены, пусть это будет даже сам Хозяин Мертвых — ему не поздоровится.

Впрочем, не факт, что слышала она именно “Лючию”. Уже не останавливаясь, Дороти прошла к правому борту. Второй корабль стоял там, отставая от “Свободы” на полкорпуса.

Дороти пожалела, что бренди остался в каюте — сейчас острый вкус помог бы хорошенько прочистить мозги.

От вида второго корабля стало почему-то еще хуже. И куда тревожнее.

“Стерегущий” ничуть не изменился. Темное дерево на бортах, геральдические львы на носу, с позолотой, с двух сторон, отвратно замотанные лини и дурно закрепленный такелаж — впрочем, на “Стерегущем” команда была так себе, часть пошли на него за долги, а другие попались вербовщику. Поэтому судно так редко покидало прибрежные воды, в основном отпугивая чужаков от Йотингтона, но не выходя в открытое море.

“Стерегущий” казался покинутым только что — незакрепленный штурвал стоял курсом на вест и тихо подрагивал, паруса, потерявшие ветер, грязнее с тех пор не стали, рядом с фок-мачтой валялся брошенный кем-то ярко-алый платок, а рядом стояла кружка и лежали разложенные на тряпице хлеб и солонина. Точно моряки собирались перекусить, но наспех, не смея оторваться от работы.

“Стерегущий” был в полном, абсолютном порядке, за исключением одного — команды на борту не было. Спуск в трюм, обычно прикрытый решеткой, был распахнут. Двери в каюту капитана и офицерскую столовую тоже стояли настежь открытыми. За ними было темно. И тихо.

“Лючия” при всем своем ужасном состоянии была куда честнее — она даже видом предупреждала — я опасна, не смей. “Стерегущий” же был троянским конем и манил ступить на свой борт, проверить — вправду ли никого из людей не осталось… А вдруг они там, внизу, и их еще можно спасти от происходящего здесь черного колдовства?

Стон, резанувший по ушам, застал Дороти как раз в секунде от прыжка на борт “Стерегущего”. Она потеряла равновесие, попыталась поймать баланс руками, не успела и

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97