Связанная с Анубисом - Дани Медина
Для меня всё это неважно. Всё, чего я хочу — это сдержать свое обещание: что мы будем спать вместе каждую ночь, что у нас будет целая вечность вдвоем, и что я заберу ее с собой в Подземный мир, как только смогу.
Лежа рядом с пушистым комком, я наблюдаю за ее сном, оберегая каждый вдох, каждый вздох. Никогда не думал, что буду посвящать свое время тому, чтобы с преданностью наблюдать за чьим-то сном, но Алира Мун — не просто кто-то: она — моя душа.
Я считаю каждый удар ее сердца, пока солнце не начинает садиться, и понимаю, что она скоро проснется. Спокойно я встаю с кровати и иду на кухню, чтобы приготовить ей завтрак — или это уже ужин? Какое-то время назад я заметил, что она зависима от этого темного напитка со сладковатым запахом; поэтому каждый раз, когда я прихожу, я пополняю запасы, чтобы он никогда не заканчивался. Я готовлю кофеварку, так как она забыла ее запрограммировать, достаю яйца и бекон, ставлю жариться тосты и расставляю всё на столешнице, потому что, по ее словам, так мне удобнее.
Из-за моих огромных размеров мне немного сложно обращаться с кухонной утварью, но ради нее у меня хватит терпения на весь мир. В нашем жилище в Подземном мире у нас будут скиталицы, которые позаботятся обо всём, чтобы она могла как можно больше отдыхать. Я хочу, чтобы ее пребывание в моем мире не стало однообразным, и желаю, чтобы радость от того, что она рядом со мной, длилась всю вечность.
Тосты готовы, бекон поджарен именно так, как она любит, яичница-болтунья отправляется на тарелку. Когда всё на столе, я внимательно осматриваю каждую деталь и наконец решаю, что всё сделано на высшем уровне. Думаю, пора ее будить. Я навостряю уши, чтобы проверить ее сон, и понимаю, что она всё еще спит. Я уже делаю шаг к лестнице, когда звук приближающейся машины заставляет меня насторожиться.
Я начинаю принюхиваться, но не нахожу ни одного знакомого запаха. Жду; возможно, это просто кто-то проезжает по дороге, ведь немного севернее отсюда есть соседи.
Но, к моему разочарованию, это не проезжие: это ублюдок Уилкер. На этот раз он от меня не уйдет. Я покажу ему, как поступаю с теми, кто осмеливается перейти мне дорогу.
— Алира Мун, ты, жалкая шлюха! — то, как он говорит и колотит в дверь, приводит меня в ярость. — Открывай! Прячешься от меня, настучала моему дяде, грязная сука!
Удары в дверь усиливаются, и мое терпение, которого и так нет ни к одному живому существу, кроме нее, лопается. Я подхожу и открываю дверь, и когда он смотрит на меня, я вижу ужас в его глазах.
— Как ты назвал мою самку? — рычу я, обнажая клыки. Прежде чем он успевает закричать, я хватаю его за голову, обхватывая лицо ладонью и вонзая кончики когтей в его череп.
Я выхожу, захлопывая за собой дверь, обхожу дом сбоку, таща его за собой. Грязный червь извивается, пытаясь вдохнуть, так как я раздавил его нос и рот своей рукой. Добравшись до заднего двора, я швыряю его перед собой, так что он безжалостно ударяется о землю.
— Демон! — кричит он, отползая назад. Кровь течет из его головы, заливая лицо.
— Нет. Я — Анубис, проводник душ. И твоя душа, Уилкер, в этот самый момент принадлежит мне. Я лично позабочусь о том, чтобы отправить ее к Аммит, чтобы она сожрала тебя, — в его глазах плещется такой животный ужас, что это заставляет меня расхохотаться. — Будь мужчиной и повтори, глядя мне в глаза, те оскорбления, что ты бросил в адрес моей богини.
— Я… я… Чувак, пожалуйста, клянусь, я никому не расскажу, что она путается с животным. Просто отпусти меня, — скулит он, пытаясь оправдаться.
— Тебе следовало бы быть осторожнее со словами, — я подхожу ближе, поднимая его за руки.
Его слезы меня не убеждают. Не будь меня здесь, он бы причинил боль моей самке, и я бы никогда себе этого не простил.
— Она грязная… как она может ложиться под такое животное, как ты? Слава богу, я не засунул свой член в эту мерзкую пизду, — непомерная ненависть.
— Ты больше никогда так не заговоришь о той, что принадлежит мне. Это тебе за дерзость перейти мне дорогу.
Я громко реву прямо ему в лицо, наверняка разрывая ему барабанные перепонки, позволяя звуку моей безумной ярости разнестись в ночи. Я хватаю его за живот, тяну его тело в разные стороны и разрываю пополам, умываясь его грязной кровью. Ослепленный ненавистью, я просто должен сдержать свое обещание.
В слепой ярости я начинаю безостановочно копать. Мое сердце бешено бьется, ноздри раздуваются от охватившего меня безумия. Я рычу, реву и скалюсь, копая до тех пор, пока мои руки, ладони и когти не начинают гореть и болеть. В какой-то момент мне кажется, что я теряю коготь от боли, но я даже не думаю останавливаться.
Когда яма достигает нужного размера и глубины, я выбираюсь из нее и бросаю туда останки ублюдка, засыпая их землёй, которую выгреб наружу.
Посмотрев в сторону, я вижу Алиру, которая в оцепенении таращится на меня широко раскрытыми глазами. Мне плевать. Я иду к машине ублюдка, и, приблизившись, открываю портал — черную дыру — и швыряю автомобиль далеко внутрь, тут же закрывая проход.
Я возвращаюсь на задний двор, где она всё так же стоит, глядя на могилу. Я знаю, что испортил место, полное воспоминаний, но моя животная сущность сейчас у руля. Наконец я смотрю на нее и спрашиваю:
— Как много ты видела и слышала? — всё ещё тяжело дыша, я жду ответа.
— Всё. С того момента, как ты открыл дверь, — она пытается подойти ко мне.
— Не подходи! — приказываю я, и она замирает на месте, останавливая шаг.
— Руатан…
— Он бы причинил тебе боль. Он бы навредил тебе за то, что ты на него донесла, — слова вырываются полные ярости от одной лишь мысли об этом. — Я бы не простил себе, Алира. Не простил бы.
— Но он не причинил. Ты защитил меня. Всё кончено, — она пытается меня успокоить.
Я впиваюсь взглядом в ее божественные зеленые глаза и лишь тогда замечаю, что она подошла вплотную, когда она касается моего живота. Вдыхая ее идеальный запах, я еще больше злюсь на то, что не могу успокоиться.
— Ты моя! — реву я, не сводя
