Кто же ты, моя жена? - Алекса Корр

Ирэния (Ирина)

Это случилось спустя месяц после моего дня рождения. Один телефонный звонок, раздавшийся в ночи, сразу в моей и в бабушкиной спальне, перечеркнул мою жизнь на "до" и "после".

Еле слышный голос мамы, которым она сообщила, что папы больше нет. И через полчаса я, с сумкой наперевес, уже запрыгнула в свою маленькую «Маздочку» и мчала в сторону родного города.

А потом похороны, потухший голос мамы, которым она сказала, что папа очень хотел, чтобы мы поженились с сыном его лучшего друга, который, как никто другой, больше всего мне подходит и поможет разобраться с семейным бизнесом. С Андреем мы повторно познакомились на похоронах отца, куда он пришел со своими родителями.

Парень как парень, я тогда даже не обратила на него внимание, не до него было. А когда, спустя сорок дней, он нарисовался на пороге нашего дома, вспомнила, что в детстве мы общались, так как его родители часто бывали у нас в гостях.

Вспомнили детство, а потом перешли к сути проблемы. Оказывается, его родители также наседали на него, требуя заключить со мной брак, якобы наши отцы в свое время об этом договорились. А в случае его отказа грозились урезать содержание, а то и вовсе отлучить от наследства, передав весь бизнес его младшему брату.

Но Андрей, так же, как и я, не стремился заводить семью, во всяком случае сейчас. Более того, у него была девушка, с которой он тайно встречался.

И мы с ним придумали хитрый, как нам показалось, ход.

Чтобы не разочаровывать его родителей и мою маму, мы решили разыграть влюбленность и даже сделать что-то вроде помолвки, а потом тянуть время, сколько сможем. Потом, по плану, красиво расстаться и открыто зажить своей жизнью. Это помогло бы ему, да и мне, так как молодая наследница многомиллионного состояния сразу же после похорон отца стала лакомой добычей для всех вокруг… А так, есть жених, так что все свободны.

Сказано — сделано… Закатили пышную помолвку, о которой раструбили. Мама вздохнула с облегчением, что я попала в хорошие руки. Родители Андрея уже чуть ли не на правах родственников постоянно наведывались в гости и наседали на «молодых», когда же свадьба…

А мы с Андреем, держась за ручки, всячески убеждали, что хотим еще немного друг друга узнать и что в нынешнее время не модно сразу бежать в ЗАГС.

Последующие три месяца мама вводила меня в курс семейного бизнеса, оживая только на работе. Зато вечером сидела просто на диване, уставившись в окно и ни на что не реагируя. Я даже Ба попросила задержаться в городе и воздействовать на неё, но и «тяжелая артиллерия» в виде Ба оказалась бессильной. Мама сгорела, как свечка, за три месяца, и я осталась одна.

Одна в большом доме, в котором каждый уголок хранил воспоминания о родителях, с многомиллионным наследством. Первую неделю я просто бездумно шлялась по дому как зомби, но потом встряхнулась и решила, что негоже дело жизни моих родителей пускать на самотек. В этом меня поддержал водитель папы Юрий Дмитриевич, который был в нашей семье столько, сколько я себя помню. Он качал меня маленькую на руках, да и сейчас не дал размазывать сопли.

В общем, когда я первый раз появилась в нашем офисе, меня даже всерьез никто не воспринял, подумали, что какая-то заказчица пришла заказать эксклюзивный наряд. Ну, еще бы! Никто меня раньше не видел, да и сейчас видели перед собой малолетку с кукольной внешностью.

Это был мой бич по жизни. Не знаю, как так получилось, что в семье высокого крепкого русоволосого мужчины с черными глазами и достаточно высокой (175 см) блондинки с зелеными глазами родилась дочь с каштановой копной волос, с пухлыми губами и большими серыми глазами. А еще и мой рост оставлял желать лучшего. К своим 22 годам я еле дотягивала до 169 см. Да и выглядела не на 22, а на все 18.

Сколько себя помню, я всегда выглядела моложе своих сверстников. Позже всех заговорила, позже всех зубы прорезались, позже всех выпуклости в нужных местах стали появляться. И это меня крайне бесило в свое время. В подростковом возрасте красилась, чтобы придать себе возраст, носила бюстгальтер с пуш-ап.

Да у меня даже паспорт потребовали в магазине, когда я на свой двадцатилетие покупала вино в магазинчике около бабушкиного дома!

Ба всегда называла меня куколкой и приговаривала, чтобы я не торопилась взрослеть.

А ещё меня бесило моё имя. В семье Ивана Савельевича и Марии Дмитриевны Петелькиных дать своей единственной дочери имя Ирэния!

Ирэния Ивановна Петелькина! Как вам? Одно время я даже хотела сменить имя, благо такая возможность предоставляется в нашей стране, но мама, услышав меня, стала плакать, и я не решилась это сделать. Правда всем представлялась не Ирэнией, а Ирой.

Нет, если не брать в расчёт то, что я выглядела моложе своих 22 лет, то, как я выглядела, меня вполне устраивало. К этому возрасту у меня сформировалось все что нужно: на меня оборачивались на улице встречные мужчины, а то, что я выгляжу моложе своих лет, я смогла обратить себе в пользу. И было не раз, когда конкуренты, увидев меня, не принимали меня в расчёт, недооценивали, вследствие чего лишались контрактов, так как это только внешность у меня была «кукольная», а внутри была начинка, как сказала Ба, со стальным стержнем и с багажом знаний, которые я впитала в университете и от моих мамы с папой.

Столкнувшись впервые с пренебрежением к себе, я вспомнила уроки папы, который говорил, что в бизнесе надо быть волком и не показывать своей слабости. И я надела на себя маску стервы, быстро проведя чистку в рядах компании, показав всем, кто тут главный, и что мной не стоит помыкать и пытаться использовать. А такие попытки были, взять хотя бы руководителя сектора продаж, который в первый же день предложил мне отправляться домой и дать взрослым дяденькам работать. А дяденьки взамен будут приносить мне денежку на наряды.

В общем, через год в определенных кругах я уже пользовалась определенным авторитетом, и больше уже никто не сбрасывал нашу фирму со счетов, если мы заявляли о своем участии в тендерах. Ведь у моих родителей было не только модельное агентство, которое воспитывало моделей, модный дом, где создавались новые наряды, но и сеть небольших супермаркетов.

И только возвращаясь в наш особняк, я сбрасывала маску и становилась сама собой. А иногда,