Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева

включая остатки благоразумия.

- Хорошо, - сказала я.

- Хорошо? - переспросил он, явно удивленный отсутствием спора.

- Не привыкайте. Я просто экономлю время.

- Разумно.

- И не вздумайте потом говорить, что я послушная.

- Даже в мыслях не было.

Дети тем временем сбились в кучку у дивана. Агнесса не отходила от меня ни на шаг. Тео делал вид, что абсолютно не боится, хотя по тому, как он сжимал плечи, было видно - боится еще как. Ной сидел тихо-тихо и смотрел на огонь невидящим взглядом. Лина заснула прямо у Мирабель на коленях. Леви гладил Булку, и тот, кажется, впервые в жизни вел себя прилично.

Я опустилась перед детьми на корточки.

- Послушайте, зайчата. Мы с Эдгаром ненадолго отойдем. Только чтобы дом не вздумал капризничать. Вы сидите здесь, хорошо?

- Я с вами, - сразу сказал Тео.

- Нет, - мягко ответила я.

- Почему всегда нет?

- Потому что иногда храбрость - это остаться и беречь остальных.

Он насупился.

Потом кивнул.

Маленький, гордый, отчаянно старающийся быть мужчиной.

Агнесса вдруг обняла меня за шею.

- Ты вернешься?

Вот тут-то и заболело сердце.

Снова.

- Вернусь, - пообещала я.

- Точно?

- Точно.

- И дядя Эдгар тоже?

Я подняла голову.

Он стоял совсем рядом.

Смотрел на нас.

И в его глазах было столько всего, что мне пришлось быстро отвести взгляд, иначе я бы сказала нечто слишком большое и слишком правдивое.

- И он тоже, - ответила я.

А потом произошло то, чего я никак не ожидала.

Ной, до того тихий и отстраненный, вдруг слез с кресла, подошел к маркизу и молча протянул ему маленькую ладошку.

Все замерли.

Маркиз тоже.

Потом очень осторожно, будто боясь спугнуть, взял его руку в свою.

Ной посмотрел на него снизу вверх и тихо сказал:

- Если она испугается, вы ее обнимите. Тогда дом успокаивается.

Я застыла.

Маркиз тоже.

- Что? - выдохнула я.

Мальчик моргнул.

Словно сам не понял, что сказал.

И тут же спрятался обратно к Мирабель.

В комнате повисла тишина.

Первым ее нарушил, разумеется, Лисфей.

- Ну все, - сообщил он с удовлетворением. - Даже дети уже все поняли.

- Я тебя когда-нибудь вышвырну в сугроб, - пообещала я.

- Это будет акт ревности, - надменно ответил кот.

Щеки у меня вспыхнули так, что, наверное, можно было без свечей спускаться в подвал.

Маркиз, к счастью, не стал это комментировать.

Или к несчастью.

Потому что только сказал очень тихо:

- Идемте.

Он подал мне руку.

Я посмотрела на нее.

Потом на него.

Потом вложила свои пальцы в его ладонь.

И вдруг поняла, что обратно после этой ночи уже ничего не будет прежним.

Ни дом.

Ни дети.

Ни он.

Ни я.

Мы подошли к люку в гостиной.

Голубой камень в ключе уже светился сам собой.

Маркиз открыл плиту.

Из глубины пахнуло теплой магией, сыростью и чем-то еще.

Чем-то новым.

Будто источник не просто ждал нас, а знал, что именно сейчас решится что-то важное.

- Готовы? - тихо спросил он.

- Нет, - честно ответила я.

- Я тоже.

- Это утешает.

- Не должно.

Он шагнул вниз первым.

Я за ним.

И едва мы спустились в нижнюю комнату, как за нашими спинами каменная плита наверху захлопнулась сама.

Глава 26 Нижняя комната, очень близкий мужчина и источник, у которого на нас свои планы

Когда за твоей спиной сама собой захлопывается каменная плита, первое, что хочется сделать - это не героически идти вперед.

Первое, что хочется сделать - очень внятно выругаться.

Но я все еще старалась сохранять остатки приличия. Поэтому ограничилась коротким:

- Ой.

- Именно, - мрачно согласился маркиз.

В нижней комнате было темнее, чем прежде. Но не страшнее. Скорее... глубже. Как будто само пространство стало гуще, плотнее, и воздух теперь можно было почти трогать руками. Голубоватый свет исходил не только от ключа, но и от каменных прожилок в стенах. Они медленно пульсировали, словно комната дышала.

- Мне это не нравится, - пробормотала я.

- Вы в этой ночи еще хоть что-то одобрили?

- Вас пару раз. Но это было, вероятно, от нервов.

Он тихо хмыкнул.

Вот как можно хмыкать в подземелье так, что мне сразу становится чуть легче? Непростительный талант.

Мы двинулись к круглому залу, где раньше нашли письма и кота. Только теперь комната выглядела иначе. В центре, там, где прежде просто был каменный пол, светилось что-то вроде неглубокого колодца. Не вода. Не огонь. Свет. Живой, текучий, похожий на жидкое лунное серебро.

Я невольно замедлила шаг.

- Это и есть источник?

- Полагаю, да, - тихо ответил он.

- Почему он такой... красивый?

- Потому что опасные вещи редко бывают уродливыми.

Я повернулась к нему.

- Это сейчас вы про источник?

- А вы на что намекаете?

- Пока ни на что. Но список у меня длинный.

- Не сомневаюсь.

И все же он тоже смотрел на свет в колодце так, будто видит не силу, а проблему, которую готов принять на себя. Странный человек. Очень странный. И чем больше я его узнавала, тем хуже становились мои шансы остаться равнодушной.

Кот в чепце, разумеется, уже ждал нас. Сидел на краю каменного уступа и умывался так невозмутимо, словно призванные ночью хозяйки и почти-мужья толпами ходят тут каждый вечер.

- Опаздываете, - сообщил он. - Источник уже начал раздражаться.

- А он умеет? - спросила я.

- Все живое умеет. Даже вы.

- Благодарю за наблюдение.

- Всегда пожалуйста.

Маркиз подошел ближе к колодцу света и нахмурился.

- Что мы должны сделать?

- Не "мы", а "она", - лениво поправил кот. - Но вы можете постоять красиво и не мешать.

- Вот именно это он обычно и делает, - не удержалась я.

Маркиз покосился на меня.

- Сударыня, вы удивительно смелы для женщины, которой сейчас предстоит разговаривать с древней магией.

- Это не смелость. Это привычка. Если я перестану дерзить, значит, совсем пропала.

- Тогда не переставайте.

Он сказал это очень тихо. И как-то так... слишком лично. Будто речь шла уже не о шутке, а обо мне настоящей. Неудобно это. Очень неудобно.

Кот спрыгнул с уступа.

- Ладно. Слушайте внимательно. Источник проснулся не просто так. Он принял дом. Принял детей. Принял приют.