Истинная вождя нарксов - Харпер Смит

Кара, тихая и пухленькая, с большими испуганными глазами, почему-то вызывала особенную жалость… и интерес. Она часто поглядывала на Ри'акса — самого «цивилизованного» из них, лекаря, чьи руки были нежны, а взгляд спокоен. Он был самым красивым самцом, и не только по ее мнению. Почти все девушки заглядывались на него. Но Ри'акс был занят своими обязанностями и, кажется, не замечал никого.

Заметил другой. Гарак, один из старейших и самых уважаемых охотников, грубоватый и прямолинейный. Он подошел к Каре, когда она одна собирала ягоды на окраине. Аиша видела это со своего места у хижины Дарахо.

— Ты, бледная самка, — сказал Гарак, его голос звучал громко и не предполагал возражений. — Ты нравишься мне. Иди в мою хижину сегодня ночью. Будет хорошо.

Кара побледнела, как полотно, и замерла, сжимая в руках корзину так, что побелели костяшки. Она не знала, что ответить. Отказаться? А что, если он разозлится? Согласиться? От одной мысли стало неловко и страшно.

Аиша уже вскакивала, чтобы вмешаться, но Ри'акс оказался ближе. Он мягко, но твердо встал между Карой и Гараком.

— Гарак, она не понимает наших обычаев. Она испугана.

— Я научу ее! — Огрызнулся старый воин.

— Нет. — Спокойно сказал Ри'акс, положив ладонь на плечо мужчины. — Нельзя, мы же не дикие йорды.

Слово за слово, голоса начали повышаться. Кара прижалась к стволу дерева, готовая расплакаться. Ссора привлекла внимание Дарахо. Он вышел из своей хижины, и одного его вида хватило, чтобы все замолчали. Его взгляд скользнул по испуганной Каре, по напряженному Ри'аксу, по негодующему Гараку.

— В чем дело? — его голос резал тишину, как лезвие.

Ри'акс кратко объяснил. Дарахо выслушал, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он обвел взглядом собравшихся мужчин племени, многие из которых смотрели на девушек с нескрываемым интересом.

— Слушайте все! — прогремел он, и его голос несся по всей деревне. — Землянки — наши гости. Они под нашей защитой. Никто не имеет права прикасаться к ним, звать в свою хижину или требовать чего-либо! — Он бросил тяжелый взгляд на Гарака. — Они не рабыни и не добыча. Они будут жить среди нас, и с ними будут обращаться с уважением. Если самка захочет быть с самцом — это ее выбор. Но любое принуждение, любая угроза… — Дарахо сделал паузу, и в его глазах вспыхнул холодный огонь, — наказанием будет изгнание из племени. Навсегда.

Тишина, воцарившаяся после его слов, была абсолютной. Изгнание в эти джунгли было равносильно смертному приговору. Гарак потупил взгляд, кивнув с неохотным почтением. Ри'акс расслабил плечи. Кара выдохнула, и по ее щекам покатились тихие слезы облегчения.

— Простите.

Ри'акс бросил на нее непонятный взгляд, но ничего не сказал.

Аиша смотрела, как Гарак, ворча, уходит, как Ри'акс осторожно что-то говорит Каре, та кивает, и в ее глазах появляется что-то похожее на доверие. Она смотрела на Лиму, которая болтала с Араком, который глядел на него сияющими глазами. Лиме казалось его внимание очень нравистя, но сближаться она с ним не торопилась.

**********

Не забудьте подписаться на мою страницу, ведь после завершения этой книги,

у меня заготовлены для вас еще мини-истории про отношения:

пухленькой стестнительной Кары и красавчика лекаря Ри'акс

уверенной в себе Лимы и неопытного, но старательного Арака

беременной добродушной Оливии и хмурого Торна с тяжелым прошлым.

Глава 20. Дарахо

Весь день от рассвета до заката в деревне кипела работа. Нужно было восстановить все повреждения после боя с йорками, добыть больше провизии и новые шкуры.

Дарахо стоял перед зияющей брешью в частоколе — следом последней атаки йорков. Сердце его было тяжелее камня. Теперь в его стенах было восемь человек, хрупких, беззащитных самок. Сладкая добыча для йорков.

Он сам взялся за обработку новых, заостренных стволов. Рядом трудились Арак, Торн, десяток других воинов. Молотки глухо стучали по дереву, вонзая новые колья в землю. Работа шла молча, сосредоточенно. Каждый понимал — это гонка со временем. Йорки оправятся, соберутся с силами. Или появятся другие. В окрестностях было еще два племени, не такие агрессивные, но и дружескими их назвать было нельзя.

Взгляд Дарахо то и дело возвращался к большой хижине на краю деревни, где теперь жили самки Аши. А оттуда — к двери своей собственной хижины, которая теперь каждую ночь была для него и адом, и раем. Аша приходила с закатом, тихая, немного отстраненная. Она делила с ним шкуры, позволяла обнять себя, иногда даже прижималась к нему во сне, теплая и хрупкая. Но днем она ускользала обратно к своим сестрам. Она смеялась с ними, много болтала, помогала женщинам племени, стараясь быть полезной. Она была живой, яркой… но не с ним.

Он ловил себя на мысли, что ревнует. Не к другому самцу — таких рядом и быть не могло. Он ревновал к ее заботам, к ее улыбкам, отданным другим. Она выполняла договоренность: ночевала с ним. Но в ее глазах, когда он пытался прикоснуться к ней днем, мелькала все та же тень сомнения. Как будто она делила с ним ложе только потому, что должна. Из чувства долга или расчета. Эта мысль жгла его изнутри сильнее любой раны. Его к’тари была рядом, но не любила его.

Чтобы не сойти с ума, он начал наблюдать за другими. И увидел знакомую картину. Его младший брат Арак, обычно невозмутимый и сосредоточенный, теперь ходил вокруг высокой светловолосой самки — Лимы, ловил каждый ее взгляд, подносил ей лучшие куски мяса, вырезал из кости украшения, которые она, к его явной радости, принимала с улыбкой. Лима не боялась его, но и заинтересованности не проявляла, смотрела на него с любопытством и легкой насмешкой.

А еще был Ри’акс. Лекарь обычно был погружен в свои травы и настои. Но Дарахо заметил, как его взгляд задерживается на пухленькой, тихой самке — Каре. Не с тем голодом, как у Гарака. С чем-то другим — с грустью, с нежностью, с тихим, почти болезненным интересом. Он наблюдал за ней, когда она не видела, и тут же отводил глаза, стоило ей обернуться. Ри’акс, всегда такой уверенный в себе, теперь был неуверен, почти робок. И Дарахо понимал это чувство лучше, чем кто-либо.

Однажды вечером, когда работа у частокола была закончена, Аша пришла к нему вместе с Лимой.

— Дарахо, —